Читаем без скачивания Варвары - Александр Мазин

— А как бы ты поступил с врагом, Скулди?

Тот ответить не успел: перебил Кумунд:

— Известно как: поспрошать строго и… — универсальный жест — ладонью по горлу.

— Думаешь, это понравилось бы Одохару? — спросил Коршунов.

— Одохар знает, — последовал ответ Скулди. — Я ему сказал, что к тебе иду: вызнать, не лазутчик ли ты ромлянский. Одохар сказал: «Иди». Ты похож на ромлянина, Алексий. — Скулди вроде как извинялся. — Имя у тебя аттическое, эллинское, имя твоего отца — ромлянское. Речь нашу знаешь плохо. Держишься чудно́. И сам — из рода Орлов[17]. Мы большой поход готовим, Алексий. Новый поход. А прежний без славы закончился. Потому что знали о нем ромляне. Все знали. И встретили нас наготове. Эй, баба, неси пиво! Славно, Алексий! По глазам вижу: тоже спросить меня хочешь? Спрашивай.

В общем, много интересного узнал Коршунов. Перед ним сидел человек, который семь лет провел в Римской империи. Которая оказалась действительно империей. Богатой, огромной, централизованно управляемой и ведущей активную внешнюю политику. Хитростью и силой. Эти семь лет Скулди воевал за ромлян. Наемником в составе вспомогательного отряда. Потом командовал разведгруппой. Воевал с какими-то карпами, до особых чинов не дослужился, но добычу взял, по местным меркам, неплохую. И существенно расширил кругозор, потому, будучи доверенным лицом герульского рикса Комозика, возглавлял у последнего внешнюю и внутреннюю разведку. С обязанностями справлялся неплохо. Например, информацию о падении спускаемого аппарата получил даже раньше Одохара (интересно, кто настучал?) и сразу обеспокоился. Потому что из своих контактов с римлянами вынес две вещи: глубокое убеждение в их неисчислимых богатствах и почти мистический ужас перед их возможностями. Ничуть не сомневался, что ради внедрения агентуры хитроумные ромляне могут даже богами прикинуться. Так что касательно «небесных героев» у них с Комозиком изначально подозрения имелись. И решить вопрос следовало незамедлительно: Одохар, доверчивая душа, вполне способен шпионов в дружину принять и даже возвысить.

За эдаким светским разговором они приговорили бочонок пива литров на пятнадцать, и расслабившийся Коршунов вспомнил анекдот про шпиона, которого пять лет готовили в ЦРУ, а потом внедрили на Полтавщину. И вошел этот шпион в хату, вербовать местного самогонщика, и говорит:

«Добрыдень, диду! Мэнэ Грицько Мигун звуть. Продай горилкы!» — и протягивает червонец.

«А доллары в тэбэ е?» — интересуется дед.

«Звидки ж в мэнэ доллары?» — разводит руками шпион.

«Ну як же? — удивляется дед. — Ты ж мериканьскый шпиен!»

Тут шпион удивился не на шутку и интересуется, как же дедок его так с ходу расколол: ведь и язык изучил, и обычаи…

«Та ты ж нэгар!» — говорит дед.

Вспомнив эту поучительную историю, Коршунов решил, что следует указать славному парню Скулди на его ошибки.

— Не станет хороший лазутчик в чужую одежду рядиться, — сказал Алексей. — И с неба падать не станет. И вид у него должен быть не диковинный, а самый что ни на есть обыкновенный. Незаметный.

— Вовсе нет! — запротестовал Скулди. — Наоборот.

Пояснил: у них тут любой посторонний сразу на виду, поскольку все друг друга знают. Поэтому для шпиона как раз логично богом прикинуться. Вроде бы и новый, а и не человек.

Но кандидат физико-математических наук Алексей Коршунов в логике был посильнее дикого герула и живенько объяснил, что задача шпиона — информацию передавать. А как ее передать, если ты на виду? Да и как ее собирать — тоже вопрос.

Насчет информации Скулди отчасти согласился, но сказал, что деятельность шпиона может и иначе проявляться. Например, поссорить рикса Комозика и рикса Одохара. Тогда и похода не будет.

Коршунов вспомнил про Оленью войну и заявил, что риксы и без римлян горазды ссориться. И пример привел.

Оказалось, неудачный пример. Поскольку лично Скулди был почти уверен, что оленя этого, из-за которого драка началась, как раз римляне и подсунули.

Ладно, залили разногласия еще одной порцией пива.

Вернулись с сельских работ владельцы дома, но мешать мудрой беседе не посмели. Только сам хозяин, Фретилин брат, с особо приближенным к «небесному герою» Книвой в уголке пристроились.

— Нет, — сказал Коршунов. — Ежели бы я захотел сведения о вас получать, я бы чужого человека присылать не стал.

— А что бы ты сделал? — заинтересовался Скулди.

— Завербовал бы кого-то из местных! Заинтересовал или подкупил.

— Это как же?

— Да просто. Вы с ромлянами торгуете?

— Мы — да! — гордо ответил Скулди. — Они, — кивок в сторону Фретилина брата, — нет. Ромлянские товары им мы привозим.

— Ты и Кумунд?

— Нет. — Скулди брезгливо скривился. — Мы — не торговцы. Другие герулы торгуют. И здесь, и с ромлянами.

— Не важно. Главное, чтобы связь была. Кто торгует — тот выгоды ищет. Какая разница, чем торговать?

— Точно! Правильно, Аласейа! — поддержал Коршунова простой парень Кумунд, который, не стесняясь, то и дело наливал себе, вне очереди, из бочонка. — Торгаш все продаст!

— Вот именно. В том числе и новости.

— И новости! — пьяно провозгласил Кумунд. — Точно!

— Например, новости о новом походе на ромлян!

— А ведь верно! — воскликнул Скулди. — Ведь верно, Алексий! Говори дальше!

— Что говорить?

— Ты мудр! — уважительно произнес герул. — Подскажи, как узнать, кто ромлянам тайны продает?

— Элементарно, Ватсон! Отследить, у кого капитал неожиданно вырос! — по-русски проговорил Коршунов, засмеялся и повторил по-здешнему: — Очень просто. Посмотреть надо, у кого непонятно как богатства умножились.

— Мудро, — одобрил Скулди. — Просто по-ромлянски мудро… — Он устремил на Коршунова пронзительный взгляд. — Ну-ка спой, Алексий! Спой, как вы в Байконуре поете!

— Зачем?

— Послушать хочу!

Действительно в голосе Скулди нехорошо звякнул металл или показалось?

Но почему бы и не спеть благородному дону для другого благородного дона, если тот просит?

Коршунов задумался… А потом встал и грянул «Боже, царя храни!»

Не потому, что монархист, а просто в голову пришло.

Хорошо исполнил. Зычно и с душой, прослезился даже. Хотя дома сроду не пел царского гимна. Тем более, в Байконуре.

Герулов пробрало. Скулди обниматься полез. Бормотал в ухо:

— Прости, Алексий! Опять про тебя нехорошо подумал: уж так ты по-ромлянски мыслил. Но теперь вижу: не ромлянин ты. Родную ты нам песню спел, сразу видно. А язык — незнакомый. Немного на язык боранов похож, но не их язык…

— Никаких это не баранов язык! — возмутился Коршунов. — Натуральный русский, зеленая ты морда! — и тут же сообразил, что говорит не то, что следует. К счастью, всю тираду он тоже по-русски произнес, так что у Скулди не было повода обидеться.

Потом они еще много песен спели. На разных языках. И еще: Коршунову очень хотелось Скулди про Анастасию спросить: кто она? Откуда он ее знает? Но не спросил. Не настолько он пьян был, чтобы с малознакомым человеком такие разговоры вести. Тем более, Скулди этот — не простак. С ним ухо востро держать следует…

Глава семнадцатая

Алексей Коршунов. Тренировка

Утром приехали родичи: Фретила со своими. Барахла привезли — возов десять. В братнем доме Фретила тут же повел себя по-хозяйски. Оказалось, дом этот — Фретилин. Поскольку Фретила в роду — старший. Есть, правда, еще какой-то дядька в каком-то селе, который возрастом старше Фретилы, но он «неправильного» происхождения — от тиви рожден, а не от квено законной. В общем, с тех пор, как помер папаша (из-за которого, как выяснилось, Фретила из бурга и отчалил), Алехин тесть все собирался в бург приехать да в наследство вступить. Вот и приехал.

Средний брат (без звука) собрал вещички, домочадцев и отбыл в другой дом — где обитал третий брат, младший. А тот, в свою очередь, подальше от бурга отъехал, поскольку и там тоже у рода недвижимость имелась. Богатый род у Фретилы, ничего не скажешь.

Кстати, Фретила с собой и Алафриду привез. Передал с рук на руки здешним родичам. Приняли ее хорошо. От Хундилы кое-какое добро осталось, так что не пропадет теперь девка. Вернее, уже не девка, а тиви. Ежели так случится, что встретятся Аласейа с Гееннахом, пусть скажет Аласейа: мол, не бросил Фретила в беде Гееннахову тиви, помог. Позаботился.

Заботливый тестюшка сразу по прибытии развил бурную деятельность: припахал на работы по обустройству всех, включая Коршунова. Но совершил стратегическую ошибку: отстранил Агилмунда от руководящей работы по разгрузке и отправил чистить лошадей. Причем именно чистить, а не руководить чисткой. Забылся папаша. Не учел, что зазорно лучшему десятнику рикса собственноручно таким ничтожным делом заниматься. Да он, Агилмунд, и свою боевую лошадь не всегда сам чистит. А тут драить каких-то обозных кляч!