Читаем без скачивания Смерть шута - Джорджетт Хейер

– Ингрэм, ты, кажется, подзабыл о том, что пока еще хозяйка здесь – я! И я – я не желаю, чтобы в доме велись подобные разговоры! Да ты всегда завидовал Раймонду, всегда! И из-за титула, и из-за всего.. Но мне достаточно! Уходи отсюда! Здесь ты ни при чем!

– Отлично сыграно, Фейт! – кивнула Чармиэн. – Вы растете прямо на глазах!

Ингрэм, который не ожидал удара с этой стороны, прокашлялся и гнусаво процедил.

– Ну, если уж меня не принимают в своем собственном доме...

– Именно так, – отрезал Раймонд, наливаясь злобой. – Тебе ведь сказали об этом прямо? У тебя есть свой дом – убирайся туда!

– Если позволите, я удалюсь, – скромно заметил инспектор.

Побагровевший Ингрэм в смятении пожал плечами, и они вышли втроем – сперва инспектор, затем Ингрэм, а следом – Раймонд. Хлопнула дверь.

– По правде говоря, я мало что понимала в вас раньше, – заметила Чармиэн, прикуривая новую сигарету. – Жаль, что вы не проявили себя раньше, при жизни отца. А насчет Ингрэма не стоит особенно переживать – это та собака, которая лает, но не кусает. И уж во всяком случае, вам он зла не принесет.

– Мне безразлично, что он принесет мне... – пробормотала Фейт, падая обратно в кресло.

– Ну конечно. Ведь раз уж такие дела, вы, наверное, не останетесь тут жить?

– О нет, естественно! Я уехала бы прямо сейчас, если бы только можно было! Я просто не способна выносить это все... Я схожу с ума!

– Нельзя так переживать по любому поводу! – философски заметила Чармиэн. – Что касается меня, я стараюсь взирать на все чуть-чуть бесстрастно, вот и все.

– Бесстрастно? Как ты можешь так говорить, Чар-ми? Неужели у тебя нет чувств? Ах, не знаю! Ты и вправду была всегда такой холодной.... Не надо со мной говорить так... Ты ничего не понимаешь... И ничего не поймешь.

– Ну если вы имеете в виду вашу способность доводить себя до истерики при малейшем удобном случае, то этого я действительно никогда не пойму! – сухо ответила Чармиэн.

Фейт повернулась и, всхлипнув напоследок, вышла.

В это время Раймонд, проводив Ингрэма и инспектора Логана, прошел в свою контору и стал разбирать накопившуюся на своем столе кучу писем. Все они были не слишком срочные, и он медленно распечатывал их, лениво просматривал и складывал на отдельно стоящий поднос. У него мелькнула холодная мысль, что рано или поздно его бумаги станет просматривать Ингрэм... Он открыл внутренний ящик стола, просмотрел содержимое и разорвал несколько документов. Он понимал, что жизнь его кончена. И он ощущал какое-то странное облегчение оттого, что его невероятные внутренние мучения последних дней близятся к концу. Через несколько часов полиции станет известна тайна его рождения, ведь совершенно ясно, что Джимми, подслушивавший тогда за дверью, все выяснил и теперь посвятит в это полицию. Нет, Раймонд не думал, что полиция поспешит обнародовать этот семейный секрет, но зато в глазах инспектора Раймонд сразу превратится в самого главного подозреваемого – и не исключено, что ему сразу же предъявят обвинение. А то, что он незаконнорождённый сын Пенхоллоу, обязательно сразу станет известно всем в Тревелине и в округе, так что лучше умереть прямо сейчас, не дожидаясь, пока к тому же самому его вынудит позор...

Нет, он не сможет вынести скандала, когда в местной газете появятся гнусные разоблачительные статейки, не сможет вынести вида Ингрэма, который торжественно вступит во владение наследством – наследством, которое еще неделю тому назад Раймонд считал своим... Раймонд не обладал особым воображением, но сейчас живо представлял себе все те унижения, которые предстоят ему, если он предпочтет жить – а не умереть.

Он снова принялся разбирать свои бумаги. Ладно, подумал он, пора кончать этот балаган. Когда меня не станет, мне ведь будет все равно, что обо мне скажут. Они решат, что это я убил отца, чтобы заставить его унести тайну моего рождения в могилу. Полиция прекратит дело, а Ингрэм не станет много трещать по поводу моего незаконного рождения, ведь мертвый я больше не буду ему мешать. А может быть, следователь даже не расскажет ему об этом. Однако об этом с целью шантажа может рассказать ему Джимми, угрожая разнести всю историю по округе. Но это уж будут проблемы Ингрэма. Он, надо думать, сумеет справиться с Джимми.

Раймонд открыл правый нижний ящик стола и достал оттуда небольшой револьвер. Это был револьвер Ингрэма, тот привез его с войны. Он как оставил его в Тревелине, так и забыл о нем. Раймонд, хотя никогда не использовал его, содержал оружие в отличном состоянии. Механизм был смазан, была коробка с патронами. Раймонд зарядил револьвер и положил его на стол перед собой. Потом он запер сейф, машинально приводя все в комнате в порядок. Оглядевшись, он нашел, что теперь все лежит на месте. Все было готово.

Он поднапрягся, вспоминая, все ли в порядке с бухгалтерией. Ему хотелось бы, чтобы Ингрэм нашел дела в безупречном состоянии. Хотя, с другой стороны, не все ли теперь равно, что подумает о нем Ингрэм после? Потом он вдруг вспомнил о молодом жеребце по кличке Дьявол, и ему страстно захотелось посмотреть на него еще раз. За последние дни у него просто не было времени для этого. Черт возьми, сентиментальное желание, подумал Раймонд, но мне действительно этого хочется. Почему бы не сделать этого сейчас, напоследок?

Но оставалось еще несколько хозяйственных вопросов, с которыми Ингрэм, безусловно, столкнется в течение ближайших двух-трех недель. Раймонд обмакнул перо в чернильницу и стал писать письмо Ингрэму.

Это было странное предсмертное письмо, в котором сухим языком излагались деловые вопросы и предлагались некоторые пути их решения; в этом послании не было ни единого намека на то, что Раймонд собирался сделать с собой... Он приложил листок с описью необходимых документов, вложил письмо в конверт, сунул туда же ключи от своего сейфа. Потом надписал конверт и запечатал его сургучом.

Конверт он оставил прямо на пюпитре и тяжело поднялся из-за стола, положив револьвер в карман. В пепельнице на столе лежала его трубка с не вытряхнутым табаком, и он протянул руку, чтобы выбить его. Потом до него дошло, что курить эту трубку ему больше не придется и он с легкой улыбкой просто бросил ее в мусорный ящик...

Он окинул свою комнату прощальным взглядом. Да, Ингрэм не станет поддерживать здесь такой идеальный порядок... Он неряшлив, и все важные бумаги у него вечно навалены кучей... Даже трудно себе представить Ингрэма, хозяйствующего в этой комнате... И вообще – в Тревелине... И Раймонду стало больно от мысли, что Ингрэм может пустить на ветер поместье, которое Раймонд, худо ли бедно, но вел все эти годы...

Проходя по коридору, он встретил Марту, которая враждебно взглянула на него и отвернулась. Ну что ж, подумал Раймонд, хорошо, что я принял такое решение. Если Джимми даже удалось бы сбежать в Америку или Австралию, я не перенес бы этого отчуждения. А ведь Марта была моей кормилицей...

Пока шел по саду, он заново стал осмысливать все возможности и пришел к выводу, что вне зависимости от произошедшего убийства его собственные шансы были очень сомнительны. Ведь по пути в Австрию, где он родился, и назад в Англию их могло встретить множество людей, которые потом могли бы раскрыть эту тайну. А он дрожал бы всю жизнь, не зная, в какой момент все вдруг рухнет и он окажется пригвожденным к позорному столбу... Нет уж, лучше оборвать все одним ударом! И потом, если он покончит с собой сейчас, возможно, никто и не узнает, что он был незаконнорождённым сыном Пенхоллоу... По крайней мере, о нем сохранится память как о наследнике Пенхоллоу из Тревелина...

Когда он вошел в конюшню, к нему подошел конюх Вине с разными мелкими вопросами, требующими его решения, и Раймонд с удивлением констатировал, что внимательно слушает конюха и что-то дельное отвечает ему... Странно. Какое это имеет сейчас значение для Раймонда? Никакого. И все-таки он отдает приказания, которые через пару дней мог бы отдать Ингрэм...

Потом он подошел к стойлу, где заржал, завидя хозяина, его любимый жеребец. Конь знал, что Раймонд всегда приносит с собой что-нибудь вкусненькое... И Раймонд полез в карман, достал несколько кусков сахару и угостил своего любимца. Да, ведь в сущности ни одного человека во всем свете Раймонд не любил так, как любил своих лошадей...

Ну что ж, пора! Раймонд еще раз окинул взглядом конюшни, любовно им обустроенные, и снова вскочил в седло. Он поехал на верхний паддок.

Там он придержал поводья и некоторое время рассматривал резвящегося Дьявола. Да, будем надеяться, что Ингрэм не даст Кону объезжать жеребца. Не умеет Кон управляться с лошадьми... Он слишком нервничает, слишком торопит лошадь, ему нельзя поручать такого классного жеребца. Дай Бог, чтобы у Ингрэма хватило благоразумия. Иначе пропадет жеребец.

Раймонд с трудом отвел глаза от жеребца и посмотрел в сторону Тревелина. Замок виднелся сквозь нечастую сеть ветвей; из печной трубы поднимался в голубое небо легкий дымок и таял в спокойном, безветренном воздухе. Значит, на кухне готовился обед... Он еще раз охватил взглядом весь дом, повернул коня и поехал прочь.