здесь и встретим врага.
— Госпожа, уходите с ним! Возьмите десяток человек охраны, всех женщин и уходите! Мы останемся здесь, прикрывать.
— Нет. Я вас повела, и я останусь с вами. Отправляйте, быстро!
Шессель отдал команду и вдоль колонны побежали посыльные. Группа с носилками быстрым шагом пошла вперед, за ними женщины, в своих длинных дорожных плащах с капюшонами и через пять минут на месте остались только бойцы и Далида, наблюдающая за тем, как уносят ее любовника.
Она понимала, что скорее всего, Васабу уже не воскресить, но в глубине души все равно надеялась на лучшее — кто знает, может он еще и жив? Бывают же чудеса. Насекомые не всегда убивают сразу, часто они парализуют жертву, чтобы со вкусом сожрать ее в свободное от размышлений о смысле жизни время. Или не сожрать, а нормально отложить в жертву яйца, чтобы детишки твари попировали сладкой плотью парализованного существа. Все равно — никто, кроме магов Черного города не мог бы вылечить Васабу, так что оставалось лишь тащить его туда и надеяться на чудо.
Далида в который раз ругала себя за то, что не сразу ушла в подземелья, не скрылась, не доводя дело до боя. Но она почему‑то считала, что обломав зубы при штурме, нападавшие больше не полезут, осадят дом — крепость и будут сидеть вокруг, не предпринимая попыток его захватить. Рассчитывая взять измором. А за это время Нед и его приспешники либо договорятся с армией, либо ее уничтожат. То, что нападающие применят камнеметы — такого исхода дела хозяйка дома не предвидела. Да и вообще не думала, что кто‑то посмеет так нагло напасть на одну из самых уважаемых и богатых женщин города, дворянку десятого ранга, почти родственницу королевской семью — по рангу, конечно. Такого в королевстве не было уже давно. Дворяне такого ранга суть неприкасаемы.
Не должно было быть и штурма — она считала, что все закончится переговорами, болтовней, угрозами, а потом войско уйдет к Черному городу, где и сгинет — судя по тому, что она успела узнать о Неде из слухов и сплетен, а также со слов Васабы, считавшего Неда чем‑то вроде воплощения бога войны.
Вот и результат ее ошибки — любовник лежит трупом, и будет ли жить — неизвестно. Все было так хорошо… что это наводило на мысль о том, что все должно кончится очень плохо. Потому что — слишком хорошо. Почему‑то боги очень любят устраивать такую пакость — дать человеку очень много, чтобы он был счастлив, а потом — ррраз! И отнять все. Да так отнять, чтобы было как можно больнее. С корнем выдрать. Отнять самое дорогое.
Честно сказать — Далида впервые за ее жизнь влюбилась, и даже подумывала о том — а не отправиться ли к этому шумному хвастуну на родину? А что — она сумеет привести в порядок эту дикую страну, научит — как правильно жить. Вырваться из этого затхлого городишки и стать великой белой королевой черного континента! Не зря же провидица Гира предрекала ей великое будущее? Может не все еще потеряно?
— Сюда, госпожа! — прервал ее мысли Шессель — разведчик прибежал, идут!
Они улеглись на траву под высокой сосной. Лес вокруг тракта был густым, небо затянуто ночными облаками, так что укрывшийся отряд не было бы видно даже если б кто‑то подошел к лежащим бойцам на расстояние двух шагов. Залегли с двух сторон дороги, чтобы сразу окружить разведчиков врага, не дав им скрыться и сообщить своим о нападении.
— Идут! — тихо шепнул лежащий слева мужчина в помятом шлеме пехотинца, пристально вглядываясь к появляющихся из темноты чужаков.
— Ждем, подпустим ближе — бросил Шессель и тут же поморщился, выругавшись сквозь зубы. Кто‑то из лежащих в засаде неловко повернулся и задел мечом то ли о камень, то ли об оружие товарища — в тишине ночи раздался явственный металлический звук, прозвучавший, как удар колокола.
Чужаки тут же остановились, вытащили мечи и нацепили на руку небольшие круглые щиты, что‑то напомнившие начальнику охраны. Но раздумывать времени не было, и он громко скомандовал:
— Атака!
Охранники, сотня с лишним человек, с ревом бросились вперед, будто желая разом отомстить захватчикам и за сожженный дом, и за страх, испытанный ими в подземельях под городом, и за гибель товарищей на стене и в челюстях подземного чудовища. Шессель рассчитывал на эффект неожиданности, и на численный перевес, однако ничего не вышло — первая волна охранников схлынула, оставив на месте пять человек убитыми и ранеными. Чужаки стояли крепко, искусно работая длинными мечами и принимая удары на щиты.
Далида, которая не участвовала в атаке, могла лишь бессильно смотреть, как гибнут ее люди, не в силах преодолеть сопротивление врага. Она как будто впала в ступор, слыша звон мечей и ругань, стоны раненых бойцов. Потом — ее будто прострелило — что‑то неверное, неправильное в этом бое! И чужаки двигаются как‑то неверно, и вооружение не такое, как у обычных бойцов — красная луна как раз прорвала густой облачный покров и осветила поле боя, на котором уже лежало с десяток охранников дворянки. И она поняла, чуть не завыв, как зверь от разочарования!
— Стоять! Всем стоять! — Далида закричала так, что Шессель вздрогнул, тут же отступив назад от чужака, сумевшего каким‑то чудом отбить его искусный выпад.
— Прекратить бой! — женщина, задыхаясь подбежала к Шесселю и встала рядом, глядя на ощетинившийся мечами строй чужаков — это арды! Ардки! Какой идиот сказал, что это враг?!
Шессель ошеломленно посмотрел на хозяйку, на чужаков, присвистнул, и удрученно покачал головой:
— О боги! Вот же идиотство! Я иссеку плеткой этого идиота Бтиска! Не отличить ардок от замарских пехотинцев!
— Не иссечешь, командир. Он мертв. Вон, лежит — говорящий указал мечом на тело одного из убитых охранников — одним из первых полег. Неужели бабы? Да как их отличишь — они же в шлемах. И штаны мужские. Десяток наших положили — а у них никого, похоже не зацепили. Эй, девки, кончай войну! Ошибка вышла! Наша господа Далида идет в Черный город! За помощью! Свои!
— Идиоты вы — свои! — раздался женский, с хрипотцей голос, из строя вышел человек и снял шлем. Красная луна осветила лицо — красивая девушка, женщина, лет под тридцать, с короткой прической на светлых, почти белых волосах. Она неодобрительно посмотрела на мужчин, стоящих перед ней, перевела взгляд на Далиду, и требовательно спросила:
— Что, нельзя было увидеть, что вооружение не имперское? Это же любому идиоту ясно! Загубили бойцов, а нам теперь каждый воин дорог! Я так понимаю — вы подруга Васабы? — Юстана слегка смягчилась, глядя на женщину, и тут же недоумевающее переспросила — а он‑то что, не мог узнать своих? Где, кстати, он?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
