Выбрался в хозяйственную часть дворца, где громоздились грузовые моторсы, глайдеры, тут и там валялись брошенные ящики. Обслуживающих дворец скудов не было, и только в караульной у ворот Ворх нашел взвод перепуганных фаронов.
— Офицеры! Почему не в бою? Отсиживаетесь, предатели? — наорал он на вытянувшегося перед ним с трясущимися губами полковника. — Собрать всех. Через машинный зал нападем и прикончим их в зале Гильорта. Быстрее!
Не проявлявший прыти полковник показал Ворху лучемет, ствол которого непонятным способом был загнут назад и, следовательно, направлял смертоносный луч на каждого, кто вооружится им. Такие же погнутые, искореженные лучеметы и парализаторы с раздавленными рукоятками-батареями молча показали и другие фароны.
Ворх побежал из помещения. Но куда?… Перед ним возвышался Билярг — его крепость и оплот могущества правящей касты. Сколько раз он туда возвращался отсидеться, набраться сил, чтобы вновь и вновь продолжать свое устремленное вверх шествие. Но сейчас видел и понимал все явственнее: возврата туда не было, так как не было прежнего Билярга — не мельтешили вокруг разноцветные флайеры, не сновали озабоченные кселензы, а на боку поднебесного великана висели на тросах и беспомощно скрипели на ветру антенны для мысленного надзора, некогда устрашавшие мир.
Улицы и площади города заполнялись народом. Было много баянн, инжеров, скудов. Они смеялись, кричали что-то восторженное, тут и там пели и плясали, проявляли каждый на свой лад бьющую из них радость. Среди низших Ворх видел кселензов, выделявшихся одеждой и глупым смущением оттого, что не знают, как себя вести на чужом застолье. Он даже узнал одного — тонколицый мужчина с ребенком на плече стоял на перекрестке и добровольно направлял группы, двигавшиеся к Дворцу Гильорта, где должны были, как понял Ворх, собраться прибывающие в город низшие.
— Сказочник! И ты с ними? — окликнул он Биза, смерив презрительные взглядом.
Сидевший на плече отца Гулик прижался к голове Биза и испуганно зашептал:
— Папа, кто это?
Виз посмотрел на Ворха с выражением полного безразличия и, отвернув от него сына, сказал, успокаивая:
— Никто.
Это безразличное «никто» ожгло Ворха, как пощечина. Он взмыл вверх, пронесся над толпами, стекавшимися по улицам к Дворцу. Скорее к Каролл-дому! Там Бауки! Много! Хотят вечности — пусть завоюют ее, как тогда… Засыпать ими рабов, и посмотрим, кто здесь властелин!
Каролл- дом встретил Ворха оскалом трещин по вздутым от внутренних взрывов стенам, черной слепотой выбитых окон и струившихся из них прядей дыма. Поздно!.. Что же теперь делать? — размышлял Ворх, зависнув в воздухе над площадью, заполняемой прибывающим со всех сторон народом. Заметил, что его увидели, показывали на него пальцами. Могут навести и лучемет, вспомнил он свое распоряжение фаронам сбивать всех летающих. Значит, больше нет их — вооруженных фаронов… Он не помнил, какими тайными переходами и хитроумными спусками добрался до бункера с вечно светящейся кнопкой на пульте. Увидел ее — фиолетовую, интенсивного свечения, и такие же фиолетовые пальцы свои, приближавшиеся к прикрывающему кнопку прозрачному защитному колпаку. Хотя от кого же защищать ее, несущую начало разрушения? Может, поставлен специально, чтобы, добираясь до нее, успеть подумать, а надо ли доходить до такой крайности?… Надо! Проверим, что там по ту сторону смерти… Нет, не проверишь… Почему же?… Ах, да — убью все!.. Всех!! И даже Бога!!! Вот и проверим, есть ли ты, всезнающий и всемогущий, если уничтожит тебя «Никто».
Ворх открыл нехитрый запор и сбросил с кнопки предохранительный колпак, но сразу утопить ее не хватало решимости. Он только потрогал ее, гладкую и неожиданно холодную, и тут же посмеялся над своей медлительностью…,
Кнопка не поддалась нажиму пальца. Удивленный этим, он оглянулся и увидел Кари, ее глаза, осветившие его сознание как вспышкой света. Стало до невозможного жалко своей несостоявшейся любви и всей жизни…
«Мы будем счастливы!»
«Без власти?!.. Нет!»
«Да, да!» — порывисто шагнула она к нему и вскинула руки для объятий.
Ворх воспользовался ее доверчивостью, замкнул Кари в энергетическое поле, как проделал это с Дабером, и давил, лишая воздуха и сил, так необходимых для противоборства.
«Подумай… Там дети… Кселена погибнет…»
Кнопка ушла вниз, и что-то там сработало с резким щелчком, но взрыва не последовало мгновенье, другое, третье… Ментальным взглядом Ворх прошел за стену, оказавшуюся легкой перегородкой из пластика, и увидел продолжение уходящего вниз тоннеля, по стене которого был проложен кабель. Большая его часть была порвана, разъята на валявшиеся по полу куски, а в стене торчал, погрузив в камень ноги и руку носитель Баука Линга, унесенный в небо.
— Эйлев, — поплыла к нему Кари, выдавив стену. Обняла его, приподняла обессиленно свесившуюся голову. — Как же ты!..
«Поспешил… Я успел, Кари! Успел… А там дальше завал, он ничего не сможет. Ты уходи скорее, здесь радиация».
«Я спасу тебя, Эйлев. Только не теряй сознание, слышишь. Все время представляй себя каким ты хочешь быть».
«Любимым…»
И вдруг Кари заметила краем глаза какое-то движение под ногами — кусок порванного кабеля, как живой, распрямлялся, продвигаясь к месту обрыва под сосредоточенно-напряженным взглядом Ворха.
«Какая мерзость!» — презрительно сверкнули ее глаза, и тут же Ворх вплющился в стену, растекся по ней красным пятном. Спохватилась: «Как же я?…» И как эхо услышала: «Не жалко! Скорее спасти Эйлева…»
Приподняв свесившуюся голову Эйлева, она сфокусировалась на вылет в небо и ждала от него маленькой помощи — помнить себя:
«Эйлев, ты слышишь меня?… Слышишь?!..»
И к своему ужасу поняла, что проклятый кселенз опять отнял у нее Эйлева, и теперь уже навсегда.
·
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
