Читаем без скачивания Солдаты далекой империи - Максим Хорсун

— Пли!

О, ужас! В моей голове низвергается, гремя и пенясь, водопад Виктория!

— К заряду!

Голос Гаврилы едва пробивается сквозь хрустящую вату в ушах.

— Замок!

Я не знаю, что происходит в пустоши. Я не знаю, причинил ли последний выстрел врагу хоть какой-нибудь ущерб. Я просто… я обслуживаю орудие. Дело это и впрямь жаркое!

— Прицел двадцать кабельтовых, целик пятьдесят три!

Гудят электроприводы, и я чувствую, как платформа, на которой установлена башня, приходит в движение. К горлу отчего-то подкатывает тошнота.

— Пли!

Острая боль в голове перекрашивает окружающий мир в краски заходящего солнца. Я задыхаюсь, мычу, как животное, прислоняюсь к стене и слепо шарю рукой по холодной броне. Потом с превеликим трудом определяю источник этой боли.

— К заряду!

По щеке течет, щекоча, теплая струйка. Я понимаю, что в правом ухе у меня лопнула барабанная перепонка. И угораздило же судового врача получить профессиональную травму артиллериста! И смех и грех. Ну, ничего смертельного! Бог даст, заживет как на собаке.

— Замок!

Что же там происходит? Я ощущаю, как вздрагивает «Кречет». Значит, задействовано еще несколько пушек. Сражение кипит, и не морские волны, а волны песка цвета ржавчины бьют о борта броненосца.

— Прицел двадцать пять кабельтовых, целик…

— Гаврила Аристархович! Гаврила резко оборачивается, он готов испепелить взглядом матроса, оторвавшего его от прицела.

— На циферблатах данные! — лепечет морячок, указывая рукой на приборы. — Кажется, нам дают наводку из боевой рубки!

— Северский! — мычу я с пониманием. Знал бы я, что наш бравый артиллерист в это время командует в соседней башне… То-то удивлению не было бы предела!

— И что приборы? — отрывисто спросил боцман.

— Тип снарядов — бронебойный. Расстояние до цели — сорок шесть кабельтовых. Целик сорок!

— У нас есть бронебойный?..

— Имеется один!

— Зарядить бронебойным! Установить прицел и целик!

— Есть!

— Пли! Это был последний залп, прогремевший над пустошью.

…Когда мы покинули башню, вой двигателей в спешке отступающих летунов еще не успел растаять за горизонтом.

11

Их не стало.

Да-да, всех и сразу не стало.

Очень неожиданным и таинственным образом, доложу вам. Ржавый мир обожает мистифицировать. Этот красный, обезвоженный шарик — головоломка космического масштаба. Все, что с ним связано, пронизано тайной. Чертовщиной чистой воды.

Мне было о чем поразмыслить на пути через изувеченную пустошь. Я шел по следам штурмана Купелина и ребят, направляясь к каньону, где в сражении с «хозяевами» сложили головы пятеро моряков, в том числе гальванерный старшина Кирилл Лаптев. Я шел на север, и вокруг меня дымилась земля.

Причины и следствия. Предыдущее и последующее.

Физика на Марсе иная, но законы логики от перемены места не подвержены каким-либо трансформациям. Если «хозяева» отступили, имея над нами несоизмеримый численный перевес, значит, тому была веская причина…

…а шестидюймовки Кане поработали на славу. Повсюду — кратеры и оплавленные обломки цилиндров, обгоревшие остовы похожих на портсигары транспортов и отвратительное крошево мертвых тел. Утомился перепрыгивать через останки. «Старики» и «червелицые». И у тех и у других — огненно-красная, насыщенная гемоглобином кровь.

Апокалипсис, случившийся вчера. Кошмарный сон шизофреника…

Неужели причина — наш последний выстрел? Бронебойный снаряд, пущенный согласно целеуказанию из боевой рубки, в которой не было ни души? Это он поставил точку в марсианском Армагеддоне?

Неужели кто-то надъестественный накинул на «Кречет» свои покрова?

Что-то не верится…

Мистика, мистика, мистика, будь она трижды проклята!

Я понимаю, что с моей стороны нечестно заканчивать историю, кивая на необъяснимые стечения обстоятельств, на мистику… Но кто я такой? Я — человеческая букашка, и не в моих скромных силах понять и найти объяснения всем событиям, свидетелем которых мне довелось стать. Тем более что участники этих событий — не только люди, но и существа, рожденные на иных планетах, создания, чуждые нам и телесно, и духовно.

Однако вот махина, которую мы сбили приснопамятным выстрелом. Черт возьми! Это… утюг размером с крейсер первого класса! Черная хищная машина с носом, как будто предназначенным для тарана. Она катила на нас с северо-запада. Катила или ползла, или летела — сейчас не установишь, каким образом она передвигалась. Впрочем, это не суть важно. Бронебойный снаряд надежно пригвоздил громадину к грунту: пробил в ней шахту от «верхней палубы» и до «киля». Несколько внутренних взрывов превратили нутро «утюга» в металлический лом, и понять, для чего «хозяева» выкатили его на нас, а также почему после гибели сей грозной машины они поспешно отступили, теперь решительно невозможно.

— Доктор, не спи!

Это Гаврила. Боцман раздражен. Пока я стоял и, задрав голову, разглядывал «утюг», он успел уйти вперед. Помимо того, окликать меня пришлось не один раз.

Что ж… теперь я не очень хорошо слышу. У меня безбожно дрожат руки и плохо сгибается спина. Меня мучает лицевой тик и донимают кошмарные сновидения.

Я всего лишь солдат, которому посчастливилось выжить на войне.

Поправил ремень винтовки, поморщился от боли (иногда я забываю о раненой руке) и прибавил ходу. До того, как сгустятся сумерки, мы должны добраться до пресловутого каньона.

Каньон — разлом в марсианской коре на пересечении Стикса и канала. О битве, отгремевшей в его окрестностях, я знаю со слов ребят. И теперь мне ясно, почему «хозяева», обычно экономные в использовании собственных сил, бросили на «Кречет» всех, кого только могли.

Купелин чересчур сильно дернул тигра за хвост.

Само собой, что возле каньона все пошло не так, как планировали наши волюнтаристы. А ведь я их предупреждал! Не единожды предупреждал!

Отряд Купелина схватился с цилиндрами, охранявшими подходы к рабочим лагерям. Схватился весьма грамотно, и победа, несомненно, досталась бы морякам…

Только в один миг у каньона началась форменная катавасия. Выстрелы и последующая гибель боевых механизмов привела в исступление население одного из лагерей нелюдей: неких слоноподобных исполинов с интеллектом орангутангов. Несколько сотен однобоко развитых созданий принялись крушить все, до чего были способны дотянуться. Горстка людей, к которым намеревался прорваться Купелин, потерялась в этом хаосе. Скорее всего, французы смекнули, чем запахло в воздухе, и под шумок — вот незадача! — дали деру. Захватить землечерпалки «хозяев» и, угрожая их уничтожением, вынудить подлых чужепланетников вступить в переговоры, тоже не сложилось: тупоголовые элефантоиды в приступе бешенства сбросили могучие машины в каньон.

Очевидно, последнее событие и стало каплей, переполнившей чашу терпения расчетливых «хозяев». Своими действиями мы волей-неволей сорвали их работы по подчистке следов их пребывания на планете. Поэтому они навалились на «Кречет» всем миром, задумав одним махом покончить с нашей вольницей. Но не тут-то было…

«Хозяев» больше нет на Марсе.

Мы же одержали пиррову победу: с исчезновением «хозяев» канула и призрачная надежда вернуться на Землю. Скорее всего, мы обречены влачить голодное существование по соседству с полудикими ордами, у которых не понять, что на уме. Мы станем с трепетом ждать явления «конкурентов» — новых хозяев Марса. Чем оно для нас чревато — спасением или же погибелью, нынче я могу строить лишь ничем не подкрепленные предположения.

«Хозяев» больше нет…

…Путь через марсианский лес заставляет пережить смесь двойственных ощущений. С одной стороны, я испытываю душевный подъем и профессиональное любопытство натуралиста, с другой — живая природа Ржавого мира кажется донельзя чужой, противоестественной, нереальной. Здесь — царство осени.

Здесь нет ни пятнышка зеленого цвета. Гладкие стволы деревьев покрыты корой бронзового цвета… оранжевые листья-спирали источают горьковатый запах… стрекочут крыльями и порхают похожие на колибри птахи. Кроны шепчут на нечеловеческом языке… сквозь ветви глядит налитый кровью глаз Ра.

Вот и обломки первого цилиндра. Нерадивого сторожа Купелин с парнями разнес в щепы.

Идем дальше, следы наших предшественников становятся более явными, лес редеет, расступается; мы с Гаврилой выходим на скалистую платформу. В половине версты от нас — череда отвалов земли, за отвалами — пропасть каньона. Здесь дует пахнущий тиной ветер.

Нас встречают.

Эти божьи твари действительно большие. Их четверо, и, случись что не так, они затопчут меня и боцмана прежде, чем мы успеем вскинуть винтовки. С высоты трехэтажного дома на нас глядят угольки недоуменных глазенок. Создания переминаются с лапы на лапу и переговариваются друг с другом посредством звуков, похожих на бормотание индюков. Я наслышан о буйном нраве здоровяков, поэтому стараюсь обойтись без резких движений. Просто иду между ними, моля Бога, чтоб элефантоиды не решили, будто я претендую на их территорию и собираюсь бросить вызов.