А разыгравшийся Свэтт, видя такое к себе расположение, начал было торговать с южанами сеном – и оставил это занятие только тогда, когда северный генерал Грант всерьез пообещал его пристрелить к чертовой матери. Поначалу-то Свэтт кинулся жаловаться Линкольну, но тот, подумав, ответил фразой из известного анекдота:
– Этот? Этот может…
Точно так же под крылышком Линкольна благоденствовал полковник Бейкер, начальник сыскного отдела военного министерства (военным этот отдел подчинялся чисто формально, а на деле представлял собой что-то вроде нынешнего ФБР). Слово современнику: «В его камерах люди томились неделями; их держали без ордера на арест, показания брались без присяги, не соблюдалась даже видимость законности. Если же обвиняемый принимал меры для своей защиты, его быстро сплавляли в тюрьму Олд Капитол, где он становился недосягаем для гражданских властей. Коррупция распространялась, как заразная болезнь, там, где действовали детективы Бейкера. Добросовестные фабриканты и торговцы, исправно платившие налоги, безжалостно преследовались за малейшие технические нарушения правил, их быстро разоряли. Зато мошенники скоро богатели и легко могли уделять часть добычи своим защитникам – детективам Бейкера» (156).
Поведавший все это чиновник государственного казначейства Читенден вспоминал еще, как поймал Бейкера на каком-то подлоге: «Нисколько не смутившись, даже не порозовев, этот субъект улыбнулся и, глядя мне прямо в глаза, сказал: „На этот раз уловка не удалась, а?“
Линкольн тут был ни при чем: он просто-напросто и о Бейкере ничего не знал – святая простота, и все тут… Та самая простота, что, по русской старой пословице, хуже воровства.
Какой откровенный бардак тогда царил вокруг президента, прекрасно иллюстрирует случай с посещением Линкольном театра – в самый разгар войны. К театру чета Линкольнов и спикер Конгресса подъехали без единого человека охраны, с молодым кучером-ирландцем на козлах. Когда через три часа пьеса кончилась и высокие гости вышли на улицу, обнаружилось, что на облучке сидит совершенно посторонний юноша, однорукий инвалид, а пьяный вдребезину кучер барахтается тут же, под колесами (пока хозяева смотрели пьесу, он преспокойно налакался в ближайшем кабачке). Вокруг собралась толпа человек в сто, с интересом наблюдая, как кучер все же вскарабкался на козлы, но тут же оттуда навернулся… Кроме этого алкаша, президента не сопровождал ни один человек – в разгар войны, в столице, где немало вражеских агентов…
Пришлось владельцу театра лично карабкаться на козлы и в роли кучера отвозить спикера домой, а президента с супругой – в Белый дом. После этого выглядят откровенной сказочкой все россказни о множестве страшных южных агентов, которые во время войны только и делали, что неустанно готовили покушения на Линкольна. Если бы южная разведка этим занималась всерьез, то президента при такой системе охраны сто раз уже убили бы или похитили…
Чтобы хоть как-то выпустить пар (все ведь на Севере прекрасно понимали, что этот пир во время чумы добром не кончится), решили, кроме внешнего врага отыскать еще и внутреннего, чтобы отвлечь именно на него ярость голодных толп. Метод старый, но, что скрывать, действенный…
Лучше всего для этого подходили евреи – такое уж у них было горькое везение…
17 декабря 1862 г. генерал северян Грант, командовавший федеральными войсками в штатах Теннесси, Кентукки и Миссисипи, разослал по телеграфу обширный приказ, в котором говорилось, что евреи «как класс» виновны в контрабандной торговле с Югом – а потому их всех поголовно следует выселить с территорий, контролирующихся федералами. Причем уходить евреи должны были пешком – Грант особо уточнил, что по железной дороге они ездить не имеют права: «Они такие невыносимые твари, что район должен быть очищен от них».
«Национал-патриотическая пресса» и отдельные политики этот почин с радостью подхватили, и понесся клич: гони жидов, спасай Вашингтонщину! Из Мемфиса, самого крупного города Теннесси, выгнали более тысячи евреев, предварительно конфисковав их имущество. Всех протестовавших (не делая разницы меж евреями и христианами) кинули за решетку. Грант неистовствовал, объявив, что вся вина за контрабандную торговлю хлопком лежит исключительно на евреях… Что истине нисколько не соответствовало: евреи среди контрабандистов составляли ничтожный процент. Более того, в контрабандной торговле хлопком с противником активнейшим образом участвовал родной папаша… генерала Гранта, причем советы о том, как лучше обтяпать дельце и не попасться, он получал именно от сыночка…
Легко представить, как этакие новшества встретили северные евреи, ни в чем предосудительном перед родиной не замешанные (и особенно те, кто добросовестно воевал в северной армии). Известный вашингтонский адвокат Вольф опубликовал в одной из газет открытое письмо: «Война породила злобное сумасшествие, приближающееся к самым мрачным временам суеверий и инквизиции. Разве евреи начали эту войну? Разве не сами американцы участвуют в ней? Разве нет христиан, занимающихся контрабандой?»
Полковник Бейкер моментально приказал арестовать Вольфа, чтобы впредь не умничал, и преспокойно принялся стряпать против него дело по обвинению в шпионаже. Хорошо еще, вмешался Линкольн, Вольфа выпустили, приказ Гранта быстренько отменили, чем все и ограничилось (149).
На Юге тоже имелись свои антисемиты – но им никогда не давали воли, и им приходилось ограничиваться лишь злобной болтовней. Зато северяне все чаще орали про то, что отделение Юга – еще и «еврейский заговор», поскольку государственным секретарем Конфедерации и шефом секретных служб, вот ужас, был Иегуда Бенджамин, еврей, женатый на католичке (тут уже явственно просматривались совместные зловещие планы жидомасонов и Ватикана, одинаково ненавистных новоанглийскому пуританину).
Весной 1864 г. северяне даже отправили специальную диверсионную группу под командованием полковника Дольгрена, которой предстояло ворваться в столицу Конфедерации Ричмонд, поджечь склады и фабрики, под шумок захватить и перебить руководство Конфедерации – и в первую очередь «жида пархатого» Бенджамина. Группа была немаленькая – кавалерийский полк. Однако дело сорвалось по чистой случайности: после проливных дождей уровень воды в реке поднялся, и негр-проводник не смог отыскать брод. Негра северяне преспокойнейшим образом повесили (явный пособник плантаторов) и отступили несолоно хлебавши, но по дороге их перехватили южане и расколошматили, причем погиб и полковник… (149).
Северный разгул продолжался – от трагедии к комедии и обратно…
Если на Юге командиров назначали исключительно по деловым качествам и способностям, то на Севере шли в ход другие мотивы. Сплошь и рядом Линкольн назначал полковниками и генералами абсолютно не приспособленных к военному делу политиков, исключительно чтобы «заткнуть им рот, чтобы они не выступали против войны»: республиканцев – за заслуги перед партией и лично Авраамом Томасовичем, а демократов – чтобы не ушли, чего доброго, в глухую оппозицию и не переметнулись на Юг. Республиканский обком в штате Иллинойс… тьфу ты, республиканское руководство!.. жаловалось: из 70 командиров тамошних полков 40 – демократы, а как же правящая партия? За что боролись? Из Вашингтона им объясняли, что они не учитывают текущего момента: республиканцы и так обязаны быть на стороне власти, а демократов приходится покупать…
Можно себе представить, как воевали эти «выдвиженцы». Одного из таких, генерала Попа, однажды с помощью примитивной хитрости обвел вокруг пальца южный генерал Лонгстрит. Он велел взять два десятка самых буйных лошадей, привязать им к хвостам огромные пучки веток и гонять по дороге взад-вперед. Узрев клубы пыли, Поп решил, что на него движется огромная армия противника, и отдал приказ отменить готовившееся наступление…
Генерал Маккленнан, довольно долго пробывший главнокомандующим северян (и на этом посту никак себя не проявивший), как-то после очередной насмешки Линкольна написал: «Господин президент, неужели вы принимаете меня за дурака?» Ответ Линкольна был краток: «Кончено, нет. Но я могу и ошибаться». Когда бездарного генерала все же выпихнули с высокого поста, больше всего об этом сокрушался даже не он сам, а южный командующий генерал Ли…
Дезертирство для северян понемногу становилось настоящей проблемой: газеты, что ни день, сообщали о расстреле одного-двух. Это были те, кому не повезло. Более удачливые, сумевшие ускользнуть, не ограничивались тем, что прятались по укромным местечкам. Любовь американцев к созданию всевозможных общественных организаций проявила себя и здесь: северные дезертиры… создали тайное общество «Рыцари золотого круга», чтобы «поощрять дезертирство, мешать набору и защищать силой своих сообщников». Это были не болтуны, а создатели настоящей подпольной сети и боевых отрядов, которые освобождали коллег из-под ареста, убивали вербовщиков в армию, жгли их дома, устраивали настоящие форты, в которых сопротивлялись ловившим дезертиров отрядам.
