Готика диковинным образом соседствовала с хай-теком. Витражные стрельчатые окна наполовину скрывались за жалюзи; гладкая кладка стен плавно переходила в хромированные и пластиковые панели; спрятавшиеся в нишах рыцарские доспехи были расцвечены мириадами точечных светильников; ламинат на полу соседствовал с небрежно рассыпанной соломой; блестящие металлические поверхности плавно перетекали в полированное дерево.
Здесь царила эклектика. И надо сказать честно, Майе это нравилось.
Наконец Хельдер остановился перед дверью. На миг студентка задумалась: а коридоры здесь тоже движутся сами по себе? Вероятно, да — достаточно вспомнить переползающие окна в доме, где жил Крапчатый с сестрой.
И как тогда, интересно, местные жители ориентируются, ищут нужные комнаты, находят дорогу к необходимому зданию на улице? Вопрос ведь даже не в том, что улица или коридор вильнет в сторону. Ну пройдешь лишние пять метров. А если сам дом, сама дверь в комнату изменится так, что ты ее и не узнаешь, зайдешь не туда, не найдешь нужный тебе предмет?..
Впрочем, того же Хельдера эти вопросы, похоже, особо не беспокоили. Он постучал по дверному косяку, уверенно потянул за ручку и широко улыбнулся:
— Привет. К тебе можно?
— Да, конечно, заходи! — послышался из комнаты веселый девичий голос.
Крапчатый шагнул внутрь. За ним потянулся и остальной караван нежданных гостей.
В спальне Руты вновь воцарились все оттенки розового. Причем порой краски были настолько яркими, что на язык просилось сравнение «зубодробительные», а при взгляде на некоторые поверхности начинала болеть голова.
Сама хозяйка крутилась перед зеркалом. Одетая в тонкий летний топик, украшенный стразами, и короткие шорты, девушка прикладывала к себе по очереди две висящие на вешалках маечки, выбирая посимпатичнее. Хельдер, совершенно не ожидавший, что она так быстро придет в себя, и предполагавший, что его сейчас примет всего лишь бледное подобие веселой Руты, удивленно нахмурился.
Рута оглянулась:
— Какая лучше? Ой. Привет, Имке. А кто это с вами?
Хельдер тоже оглянулся — на спутников. Движение получилось совершенно непроизвольным — он и так знал, кто должен зайти за ним, но автоматически бросил короткий взгляд на дверь. Компания действительно подобралась фееричная: Имке — нерасчесанная, растрепанная, нервно потирающая запястья и озирающаяся по сторонам; Майя — с размазавшейся за ночь тушью, не отрывающая восторженного взгляда от медленно текущих по стенам искажений. Ну и Адам — насупленный, мрачный и, как показалось Крапчатому, явно задумавший какую-то пакость.
Хельдер мотнул головой, стараясь загнать подальше мысль о том, какую же он глупость сделал, притащив ворона в дом к Черному. И какую еще глупость он сделает в ближайшее время.
— Это мои знакомые, мы просто по дороге к тебе зашли и…
— Ты все-таки согласен, что мне нужно попасть на… — Девушка оборвала себя на полуслове — все-таки здесь были незнакомцы, перед которыми не стоило болтать, — и поспешно поправилась: — Что я не могу оставаться дома?
Вот уж с этим Хельдер был совершенно не согласен. Может, Рута права и путешествие на Запретный остров поможет ей вылечиться, но ведь она до этого времени успеет десяток раз рухнуть в обморок. И, естественно, крайним будет Крапчатый.
— Нет, не в этом дело…
Внимание Майи вдруг привлекло странное шевеление, которое она разглядела краем глаза. Девушка повернула голову — нет, вроде бы все по-старому. Комната практически стабильна. Стабильна настолько, что, если бы не царящие в ней оттенки «вырви глаз», можно было бы решить, что Майя находится дома. Значит, дело не в этом. Что-то другое…
— То есть? — хмуро поинтересовалась Рута, откладывая в сторону одежду.
Майя обвела взглядом комнату. Что-то было не так… Чересчур нестабильно для родного мира, чересчур стабильно для этого…
Картина! Висевшая на стене картина с изображением какого-то пейзажа! Все дело в ней!
— Понимаешь, — осторожно начал Хельдер. Главное, сейчас все сформулировать так, чтобы дочь Черного не начала нервничать. Новый приступ вряд ли получится погасить простым прикосновением. — Ты ведь хочешь не на Дачный остров попасть или, там, Весенний…
Майя осторожно шагнула к картине, привлекшей ее внимание. Что в ней было не так? Почему она казалась неправильной?
— А у меня, — продолжал Крапчатый, — сейчас тоже появилось несколько проблем…
Майя всмотрелась в нарисованный пейзаж. Бурая, спекшаяся земля. Черное небо, расчерченное алыми полосами. Обломки колонн, парящие в воздухе… Где-то это она уже все видела. Но где и когда?
— То есть, — резко обронила Рута, — сейчас просто не хочешь идти со мной?
Хельдер поморщился. Кажется, разговор пошел немного не в ту сторону.
Имке в беседу пока не вмешивалась: она дочку Черного никогда особо не любила и сейчас, честно говоря, не могла понять, зачем Дерик вообще притащил их всех сюда, если нужно как можно скорее решить проблему с обнаруженным вороном. Нет, он, конечно, и помог, и спас, да и в целом вроде человек неплохой, но, извините, он — ворон! И когда Кремпи придет в себя, то наверняка сразу побежит рассказывать, что за птичка расправила крылышки в самой обычной многоэтажке.
Адаму досталось самое сложное задание. С одной стороны, предстояло понять, что именно задумал Крапчатый (почему-то Адам был уверен, что ничего хорошего тот выдумать не может), а с другой — приходилось наблюдать краем глаза за Майей, чтобы та не натворила каких-нибудь глупостей. Нет, разумеется, хорошо, что она наконец поверила в реальность окружающего мира, но кто знает, что она из-за этого может сотворить?
— Не в этом дело. — Пока правильных слов, чтобы успокоить Руту, не находилось. — Понимаешь…
Майя сделала еще один шажок к картине. Нет, ну все-таки где она видела этот пейзаж?! Что-то настолько знакомое…
Изображение чуть пошевелилось: тонкая ленточка реки, нарисованной у самой рамки, приподнялась над землей и потекла на некотором от нее расстоянии.
Ну конечно! Перед тем как Майя увидела «принца»! Именно эта галлюциногенная картинка возникла прямо перед ней, заместив собой привычные улицы родного города!
И судя по вопросу, который ей задали при первой встрече: «Ты тоже это видишь?» — «принц» созерцал тот же самый пейзаж. То есть это с самого начала не было галлюцинацией.
Нет, Майя, конечно, уже осознала, что все творящееся вокруг нее — реальность и к галлюцинациям не имеет никакого отношения. Но она искренне предполагала, что эта самая реальность начинается примерно с пещеры и разноцветного глазастого желе. Относить ли к глюкам ту пакость, что невесть как проявлялась на улицах родного города, студентка пока не знала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
