— Процессы, происходящие в Зоне хаотичны и стихийны. Она — отлаженный организм, но законы логики к ней никак не применимы. Как постичь наивысшую загадку мироздания — процесс зарождения жизни? Или чем исследовать мировой океан, невероятных глубин которого не достичь на хлипкой и несовершенной человеческой технике? Ты замахиваешься на процессы, которых сам не понимаешь, Болотник.
— А что понял ты за эти годы в теле мутанта? — Спросил создание Док.
— Я понял, что моя сущность сильнее меня. — Задумчиво, даже обречённо произнёс мутант. — Если внутри тебя засело зло, которого ты не заметил вовремя, то оно прорастёт в любой момент. Когда меньше всего ожидаешь и ужалит в первую очередь тебя самого. Жалею ли я о том, что когда-то загадал желание? Нет. Прекрасно — быть фаталистом, исполняющим предназначение. — Улыбнулся слабеющий на глазах мутант. — И я служил во благо, даже творя зло. В конце концов, я даже ни разу не убил. Морально калечил — да. Но благодаря этому Зона могла эволюционировать. Это мой маленький вклад.
— А мой вклад — не быть таким, как ты. — Вздохнул Доктор. — Я мог бы тебя вылечить. Но не буду. Твоё время прошло. Уступи дорогу следующему. Тому, кто будет лучше тебя.
Мутант осел по стене избушки и закрыл глаза. Я подошёл к нему и задал вопрос, мучивший меня долгие годы:
— Ты избрал нас с Димкой по какому-то признаку или выбор был случайным?
Мутант открыл глаза:
— Вы были самыми обычными и ребятами. Но в вас бушевала такая жажда познания наряду с обидой на весь мир, что грешно было не учуять этого и не использовать во благо Зоны.
— Как тебя зовут, на самом деле?
— Я уже и не помню. — На лице мутанта отразилось умиротворение, и он запрокинул голову, разглядывая серые, какие-то неопрятные облака, отдалённо напоминающие вату, вываленную в весенней грязи.
— Где Димка? — Не унимался я.
— В доме. Он сейчас путешествует. Очнётся, когда научится управлять космолётом. — Улыбнулся мутант.
— Ты бредишь? — Разозлился я.
— А ты? — В последний раз выдохнул мутант и неподвижными глазами уставился в небо Зоны…
И неожиданно для себя я ощутил горечь. Не торжество, что враг повержен, ни удовлетворение, а потерю. Как будто за то короткое время — от столкновения до последней, мирной беседы — я прожил целую жизнь в шкуре этого мутанта. Странное ощущение. Его сложно описать словами, при том не выглядя сумасшедшим. Из врага он превратился в собеседника, вызывающего сочувствие…
— Просто вы с Мутом — сильные эмпаты, — высунулся из окна Доктор. — Твой Димка тут. И он спит. Но я могу его разбудить, не дав тем самым свершиться полной трансформации.
— А кем он станет, если всё же дойдёт до конца и проснётся сам? — Спросил я Доктора.
— Сложно сказать. Он уже не человек… В Зоне он — дома. Предлагаю оставить его здесь, и посмотреть, что получится, доверившись равновесию этого мира. — Ты можешь оставить ему записку, запас воды и галет. Но решать тебе.
— Полностью доверяю Вашему чутью, Доктор. Пока оно не подводило. — Согласился я.
— Предлагаю к записке оставить ему карту, чтобы он смог найти мой Дом на Болоте. Но думаю, что после трансформации твой друг подключится к системе порталов своего наставника и сможет бродить по Зоне ещё быстрее нас. Честно говоря, звучит самонадеянно, но я редко ошибаюсь. — Улыбнулся мне Доктор.
***
Зайдя в дом, я увидел мирно спящего на матрасе друга. Прошло много лет, но черты его лица оказались вполне узнаваемыми. Острый, чуть вздёрнутый нос в россыпи светлых веснушек. Непокорный вихор, торчащий на макушке. Он выглядел, почти как человек. Быть может, выпуклости на лбу, у самой кромки волос немного портили эту картинку. И кожа его стала бледной, почти прозрачной. А руки остались прежними, вполне человеческими. В отличие от его наставника, огромный, костяной нарост не исказил его тонкую, совсем подростковую кисть.
Док уже вовсю хлопотал возле Димки, производя какие-то замеры и записывая показатели в маленький блокнот. За головой друга пульсировал неизвестный мне артефакт, сильно напоминающий вращающийся сгусток жвачки исполинских размеров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Очень любопытно, — прошептал Доктор, склоняясь над Димкой. — Подёргивания конечностей и характерные движения глаз говорят о том, что он вошёл в фазу быстрого сна. При этом тело абсолютно не реагирует на внешние раздражители. Пульс ровный, дыхание глубокое, зрачки в норме. Но, очевидно, мозгу необходимо какое-то время на столь глобальную перестройку. Держу пари, старший мутант знал, что идёт на верную гибель и решил передать часть своих способностей до нашего прихода.
— Но как это вообще возможно? — Изумился я. — Можно научить, привить навыки, воспитать. Но «передать способности»!.. Не знай я Вас, то на назвал бы это «магическим мышлением», клеймя дремучим мракобесом каждого, кто осмелился бы произнести подобное.
— Объяснить это достаточно сложно, — мягко ответил Доктор. — Но я всё же попытаюсь, как могу. Мутант, укравший твоего друга взаимодействует напрямую с мыслесферой земли. Он умеет читать мысли и навязывать ощущения, как и любой другой пси-мутант. А ещё он генерирует пространственные аномалии. В его сознании, как на полках разложены условные ключи, позволяющие ему открывать порталы, буквально разрывая ткань окружающего пространства. Но это если очень упрощённо. На тонком уровне он может как поглощать определённое количество энергии, так и отдавать её, преобразуя реальность на своё усмотрение. Например, насылая иллюзии. Когда-то он тоже был человеком и загадал желание перед Монолитом. Его томила жажда познания мира и несвобода, на которую он был обречён людьми. Учёными. Светлыми, но безжалостными умами… И Зона ответила на его призыв таким причудливым образом.
— А ведь правильно нас учили в детстве — надо быть аккуратнее со своими желаниями. Теперь я понимаю, о чём эта поговорка, — нахмурился я.
Мы с Доком ещё немного посидели около Димки.
— Честно говоря, не хочу оставлять его тут одного. Я понимаю, что он — мутант, и Зона — теперь его дом. Но бросать Димку без объяснений — как-то не по-человечески, — расстроился я. — Это страшно — очнуться в полном одиночестве.
— Мутанты мыслят иначе, — выдержав паузу, ответил Доктор. — Они не боятся Зоны. Это их естественная среда. А тебе не стоит забывать, что вы на служебном задании — оно сейчас неоспоримо важнее. К тому же, командир группы — закоренелый «долговец». Я давно знаю Петренко. Он не допустит, чтобы мы притащили такого неоднозначного мутанта на базу «Свободы», пусть и под мою ответственность. По внешнему облику твоего друга пока не очень заметно, какие трансформации он проходит. Я и сам не знаю, что мы получим в конце. Мир Зоны предполагает равновесие. Один сильный мутант уходит, на смену ему очень скоро приходит другой. Иначе не бывает. И мы не знаем, кем именно заменит Зона своего верного "Повелителя Кошмаров". — Я сморщился, а Доктор улыбнулся. — Прости, уж очень мне понравилось это эпичное прозвище, филигранно отражающее истину. Только детский ум проникает так глубоко, в самую суть вещей и событий.
— Да бросьте, Док, — засмущался я, словно проваливаясь в детство. Наши игры вдруг показались мне глупыми, а всё произошедшее — страшной сказкой или дурным сном, который теперь оказался позади.
— Взять с собой его нельзя… — Раздумывал Доктор вслух. — Но мы с Бимом можем помочь, побыть рядом. Хотя бы до утра, раз уж ты чувствуешь, что мы не должны оставлять твоего друга в одиночестве… Тем более, пёс ещё немного слаб после схватки. Пожалуй, мы с ним останемся здесь с ночёвкой. А тебе лучше отправиться с Петренко на Базу. Но я попрошу тебя записать видео-послание для друга. Чтобы он понял, как ты сражался за него, не только с моих слов.
Камень с моей души упал и рассыпался вдребезги…
Просить о таком Доктора сам — я не смел. Но, кажется, его проницательность воистину не знала разумных границ, впрочем, как и великодушие.
— Собери группу. И мы скоординируем дальнейшие действия минут через десять. А пока мне нужно обыскать дом. Возможно, здесь осталось что-то интересное.
