Они вошли в комнату вдвоем, Хуг и два тене-человека, выше его почти на две головы, они горбились, словно что-то тянуло их к земле. Один был Гишш, второго я не знала. Да и невозможно знать всех, кто живет на Теневой Стороне. Сколько их там ещё, жестоких и кровожадных, вылезет в наш мир?
Гишш указал худым и острым как клинок пальцем в сторону Сэры. Хуг посмотрел на неё, потом, видимо, заметил Легранда. Я увидела, как его лицо изменилось, и лишь потом он посмотрел на меня с удивлением. Да, я его нашла и тоже попалась, привет-привет. Всё кончено, мы проиграли, и ты не должен отдавать им камень, ведь он у них уже есть. Ты должен растоптать его прямо здесь, убить его и уничтожить, Хуг!
Сложно было высказать всё моё отчаяние одним только взглядом. Вообще можно ли что-то сказать взглядом?
Хуг дернулся, я только успела заметить маленький компактный пистолет у него в руке. Реакция Гишша была быстрее, куда быстрее, чем я могла от него ожидать! Его движения всегда были медлительными и ленивыми. Это был обман.
Я вздрогнула, но Гишш увернулся даже раньше, чем Хуг выстрелил. Его черная рука зашипела. Другой тене-человек выбил из рук Хуга оружие, схватил за горло и ударил несколько раз об стену. На пол упал красный камень.
Гишш мог убить меня сто раз. Он следил за мной и мог убить меня просто во сне. Задушить, зарезать, выбросить в окно.
Я попыталась встать, но Гишш пнул меня в живот, и, пока я кашляла и пыталась вдохнуть в этой чертовой повязке на лице, поднял красный ши-ире. Гишш рычал от боли.
— Всё в порядке? — спросила встревоженная Сокол, появившаяся в дверном проеме.
— Нет! Маленькая баориевая штучка жалит! — Гишш поднял вверх другую руку, в ней был компактный пистолет. — Гаденыш целился в голову. Пуля застряла в кости. Проклятый баорий, как же жжет!
Гишш потряс рукой и прорычал злобно:
— Я оторву ему руку, которой он это сделал.
Он отдал пистолет Герцогине. Она рассмотрела его и вновь исчезла из моего поля зрения. Гишш подошел к Хугу, пытающемуся выпутаться из лап другого тене-человека.
— От пуль можно защититься куклой, сколько ни выпустишь в неё — ей всё равно. А без ваших пуль, люди, вы же просто бесполезны! А ваши кости? — он ехидно засмеялся и опять зашипел от боли, рана на его руке дымилась, баорий делал своё дело. — Ваши кости! Если бы я только знал, как весело будет их ломать!
Он вытянул руку Хуга вдоль стены, тот пытался сопротивляться, но от этого не было никакого толка.
— Ты хоть знаешь, человечек, какую боль приносит этот металл?
Я зажмурилась. А Сэра завизжала. От звука ломающихся костей по спине пошли мурашки. Хуг взвыл. Мы провалились в кошмарный сон, и он никогда не закончится. У Сэры началась истерика, она задыхалась от страха. Когда я открыла глаза, Легранд пытался её коснуться, но она в ужасе отползла от него.
— Может, всё-таки оторвать тебе руку? — мрачно рассмеялся Гишш.
По белой кафельной стене потекла кровь.
Тени засмеялись и отпустили Хуга.
Он упал на спину, держась за сломанную руку, Гишш сломал её пополам. Его искаженное от боли лицо покрылось испариной. Он стискивал зубы и смотрел на теней взглядом, обещающим смерть.
— Отодвинь, пожалуйста, это тело в тот угол, — велел Гишш другому тене-человеку.
— Ты видел, как он доставал камень? — спросил Гишш.
Тене-человек кивнул.
— Он был в большой машине, — проговорил тене-человек.
«Гиента»? Он возил его с собой? Неужели Хуг и правда хотел отдать его Сэре? Чтобы она — что? Рыдала, глядя на него? Но он не у Сэры, а значит, она так и не заслужила его в глазах Хуга? А я… я даже и не подумала, даже и не попыталась поискать там. Даже не почувствовала…
И всё стало ещё хуже, когда в помещение вошел Данте Хаон. Не в наручниках. Он шел сам и внимательно осматривался. Себастьян Сокол подошел к нему, и они дружелюбно, словно деловые партнеры, пожали друг другу руки.
Я устала считать предателей. Сжечь Пирамиду не хватит. Давай, ши-ире, ты можешь захватывать этот город, тут только люди, хватай всех и каждого и засели всё странными птицами и дельфинами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Данте безразлично мазнул взглядом по мне, Хугу, глянул на Сэру и притворно ахнул.
— Дорогая! Что они с тобой сделали! — он обернулся к Гишшу. — Освободите её, она со мной.
Гишш фыркнул ему в ответ. За Себастьяном Соколом появилась Герцогиня:
— Сделай, — мягко кивнула она ему.
— Не смей, — выдавил Хуг.
Герцогиня обернулась к нему и, мило улыбнувшись, ответила:
— Ещё слово и я попрошу тебя убить, но вначале, всё-таки оторвать тебе руку.
Эта женщина, это всё она. Гишш схватил Сэру, и она показалась просто малюткой рядом с ним. Монстр, схвативший белую как мел, испуганную маленькую кошечку. Она была так напугана, что даже не могла перекинуться. Застряла в теле человека. Данте Хаон мягко обнял её за плечи, и Сэра даже не сопротивлялась. Они увели её прочь.
Черт, Маркус, почему ты решил отдать камень Хугу? Да, он доверял ему свою жизнь, но изначально не хотел, чтобы Хуг знал о камне. Маркус был с камнем наедине. Он и… Шака-Легранд.
— Госпожа Сокол, — позвал Гишш, показав Герцогине красный ши-ире на ладони. Она подскочила к нему и аккуратно взяла камень в свои руки, словно бабочку с хрупкими крыльями.
— Камушек, — сказала Сокол. — Ка-а-амушек, — протянула она с придыханием. Словно это было нечто самое желанное.
Гишш взял Хуга за ногу и подтянул ко мне. Я видела, что из руки торчит острый осколок кости, прорвавший его черную рубашку. За ним по белому полу тянулся кровавый шлейф.
Он выдохнул что-то, когда другой тене-человек начал связывать ему руки, попытался пнуть его, за что получил сильный удар по лицу.
Адреналин в крови не давал мне сосредоточиться, сердце билось в висках, мой камень будто сжался, затаился. Я не могла успокоиться, слишком много жестокости, слишком много…
Разглядев на свету камень, Герцогиня поболтала им у меня перед глазами
— Твой конкурент, девочка.
Девочка? «Да пошла ты!» — хотела я сказать, однако рот был завязан.
Гишш и Сокол вышли поглаживая камень на ладони.
Дверь закрылась. Тене-человек остался нависать над нами всеми. Легранд, похоже, уже пришел в себя и сверлил его взглядом. Окон в помещении не было, только искусственный свет. Где мы, я не знала, но это явно либо больница, либо какое-то еще подобное место.
Я из какой-то глупой надежды звала красный ши-ире. Кто ты? Откуда ты взялся? Кто нашел тебя? Всё это я спрашивала у красного камня, но он не откликался. Он был далеко, и наверняка я просто не могла до него дотянуться. Но ведь дотянулась до ши-ире Шаки и Сэры, под полом.
Ты живой? Есть ли в тебе что-то? Кто-то? Я не знаю, зачем я это делала и почему думала, что кусок камня вообще может отозваться. И он не отвечал. Да и какого я хотела ответа? Что вообще во мне заставило так думать? Паника? Страх? Это я что, просила помощи у другого камня?
Я была в отчаянии. И пока я буду думать, Хуг истечет кровью. Черт, а ведь мы с ним прошли куда больше, чем с тем же Шакой, и он не раз прикрывал мне спину. Я больше не хочу, чтобы вокруг меня умирали люди. Но я хочу убивать тех, кто делает это. Давай же, мой красный ши-ире, черт, я дам тебе прорастать в моих костях, только проснись.
Мы встретились глазами с Лотаном. У него был какой-то странный взгляд, мягкий, будто он пытался меня успокоить. А потом он обратил своё внимание на тене-человека.
— Эй, урод, — позвал он вдруг.
Тене-человек обернулся, но остался стоять надо мной.
— Знаешь, почему у вас всё так получилось? Потому что ваш интеллект во тьме не развивается. Всему живому нужен свет, а ты болтаетесь в темноте словно глубинные рыбы, и всё, на что вы способны, это убивать друг друга. Ведь когда нет мозгов, убивать — единственное развлечение, разве нет?
— Убийство — не развлечение, — хрипло отозвался тене-человек.
Да, как уж не развлечение. Я вспомнила валяющегося на асфальте Раада и баориевый кинжал.
