Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

Низко поклонившись матери, Буриа закрыла глаза и воззвала к Скорпионидам, требуя собраться в большом зале кланового святилища. По призрачной кости, составлявшей костяк мира-корабля, к провидице понеслись отзвуки тяжелых шагов — воины услышали её безмолвный клич.

Лелит Гесперакс откинулась на спинку трона, и тонкие струйки крови немедленно брызнули в лицо Йюки. Кости сидения нежно хрустнули под весом королевы, а плоть сместилась, отчаянно стараясь угодить ведьме. Закрыв глаза, Лелит закинула руки за голову и вытянулась во всю длину высокого, грациозно изгибающегося тела. Поняв, что повелительница желает прилечь, все части трона поскорее составили постель, жаждая коснуться её кожи. Йюки опустилась на колени у ног королевы, прикусив язык подпиленными, заостренными зубами. Из уголка рта побежала струйка крови, и служительница сладострастно облизнула губы.

Всё идет так, как вы и предвидели, моя королева.

Разумеется.

Они готовятся к корабельной войне, и жатва душ выйдет обильной. Стоит ли нам готовиться к отправлению?

Нет. Время Жатвы пока не Пришло — мы все ещё сеем. Терпение.

Но рядом с вами я нетерпелива, невольно подумала Йюки, кончик языка которой по-прежнему касался верхней губы.

Так покажи это, прозвучало в её голове, и служительница вздрогнула от стыда и вожделения, пытаясь понять, откуда исходит этот знакомый голос. Мысли Йюки замкнулись в самих себе, затуманивая взор обыскивавшей собственный разум ведьмы и пытаясь удержать её душу на краю бездны. Но они опоздали, и служительница могла лишь отстраненно, но с ужасным предчувствием наблюдать, как её ладонь скользит по основанию трона. Пальцы Йюки поползли по коже изящной голени Лелит, пробираясь среди хитроумно переплетенных полос чёрного психопластика, увивавших ноги королевы, словно змеи.

Издав вздох наслаждения, королева протянула руку к служительнице и притянула её лицо к себе, вверх и вдоль собственного тела, удерживая подбородок ведьмы на одном немыслимо идеальном ноготке. Йюки ощущала колющую боль в том месте, где Лелит касалась её кожи, но испытывала при этом экстаз.

Посмотри вниз.

Мысль возникла в самом центре разума Йюки, и та повиновалась без лишних вопросов или сомнений. Поглаживая взглядом неподвижные изгибы плоти королевы, служительница опустила глаза к ступням Лелит, вооруженным изящными шпорами. Там, поперек основания трона, хлеща кровью из ужасной раны на шее, простерлось её собственное тело.

Душу Йюки охватил ужас, но отсеченная голова не могла кричать. Ей лишь удалось в последний раз заглянуть широко распахнутыми глазами в бесконечно глубокую и манящую тьму королевского лица. Затем Лелит медленно извлекла палец из жилистого месива шеи, и последняя искорка света угасла во взгляде преданной служительницы. Что до души, то её королева ведьм, беспрекословно исполняя условия древнего договора, собиралась поднести Атласному Трону, порадовав тёмного владыку наслаждений тем извращенным и несдержанным гедонизмом, что скрывался в ней.

Тонкая Линия разделяет Путь Проклятия и Дорогу в Ад, повторила Лелит. Йюки только что пересекла её.

Вновь растянувшись на окровавленном троне, Лелит Гесперакс отдалась горестным раздумьям о слабостях сородичей, столь подвластных эмоциям, столь легко вводимых в заблуждение и так безоглядно теряющих путь истинный. Даже мон-ки, представители расы жертв, и те лучше владели собой.

Прошло чуть больше века с тех пор, как могучий звёздный корабль королевы оказался перехвачен в открытом космосе Дикими Всадниками Сайм-Ханна. Разгорелась грандиозная битва, воины в красном, зеленом и золотом врезались в несокрушимую черноту её ведьм, гравициклы, «Виперы» и сами их пилоты начинали вопить в безумии ещё до того, как вступали в бой с силами культа Вражды. «Разбойники» Лелит, окутанные мраком космоса, хлещущими ударами загоняли Сайм-Ханн в гибельное неистовство, и могучие орудия мира-корабля бессильно вращались, накрывая пагубными залпами собственных воинов.

Но тут ход сражения изменился, и два эскадрона Всадников, объединив усилия, заставили королеву отступить на её корабль. Они гнались за Лелит на гравициклах по коридорам и проходам флагмана, испуская мелта-потоки и струи огня, убивая всех на своем пути фонтанами сюрикенов и клинками в умелых руках. Тогда погибли сотни ведьм, души тысяч воинов Гесперакс канули в ша’йел, и Слаанеш со своими демонами попировал на славу. Именно Скорпионида и Саимрар разгромили тогда «Разбойников» королевы.

Издав нездоровый, едкий смешок, Лелит вспомнила двоих вождей, возвышавшихся тогда над ней на командирском мостике, держащих окровавленные клинки, упершиеся остриями в её шею. Потерпевшая поражение королева ведьм лежала на полу, распростершись в вынужденной покорности.

Какие же они всё-таки Жалкие, наши сдержанные родичи.

Шипение Гесперакс разнеслось по беззвучным измерениям.

Да, в тот день она потерпела поражение, и вожди могли покончить с ней единственным выпадом клинка, единственной струей огня. Но одна из них, вожделевшая битвы, вернулась к побоищу, бушевавшему в призрачных лабиринтах корабля Лелит, предложив другому почетное право отнять жизнь королевы. И тогда Гесперакс, извиваясь и выкручиваясь, ползая по мерцающей палубе, заставила оставшегося вождя поколебаться. Нечто шевельнулось в глубинах его души, целеустремленной до остроты и лишенной равновесия. Лелит завладела мыслями воина, соблазнив их тёмными танцами и обещаниями вечности сражений и убийств. Она напоила душу вождя собственным мраком, и путеводный камень на его красочном нагруднике, словно моргнув, засиял тьмой.

В течение века Лелит Гесперакс терпеливо ждала, наслаждаясь неотвратимой определенностью своего прозрения, словно продолжая ту проигранную битву. Тогда кланы объединились, чтобы одолеть королеву, сейчас она разделит их, направив друг против друга. Грядущая корабельная война принесет Лелит тысячи душ, и этого хватит, чтобы задобрить Атласный Трон на целые столетия.

Холодные пластины неприятно прилегали к коже, словно их умышленно создали с расчетом на причинение неудобств. Возможно, раздражение служило чем-то вроде ритуального наказания за приверженность насилию, заключенному в могучую оболочку доспеха. Поведя плечами, Кверешир попытался чуть подогнать блестящий психопластик, но броня будто сопротивлялась каждому его движению.

В святилище царила неистовая жара, на стенах плясали языки пламени, обозначая границы неприкосновенного пространства в сердце дома Саимрар. Раньше Кверешир являлся сюда к своему отцу, но теперь перед ним самим предстал Луриал. Почтительно преклонив колени у ног нового повелителя, капитан поднес ему последний фрагмент хитроумной мозаики доспеха — великолепный золотой шлем экзарха, на идеально гладких изгибах которого вспыхивали и искрили отражения огней.

Кивнув ветерану, Кверешир принял подношение. Взяв шлем в руки, сын Влальмерха аккуратно надел его на голову, и, приложив небольшое усилие, соединил с плечами доспеха. Броня немедленно начала двигаться и изменяться, она дрожала и металась, заставляя тело Кверешира выделывать невероятные акробатические номера. Луриал, остававшийся в изящной коленопреклоненной позе, оказался отброшен в сторону ударом безвольно болтавшихся конечностей воина. Прокатившись по полу, капитан угодил в огонь, лизавший стену.

Броня герметично замыкалась от окружающего мира, и Кверешир чувствовал, как струи воздуха выходят наружу из внутренних полостей сжимавшегося доспеха, всё плотнее охватывавшего тело. Психопластик шлема обволакивал лицо, удушая воина, продолжавшего дергаться в беспорядочных, энергичных движениях. Наконец, Кверешир уже не мог дышать и, попытавшись воззвать к Луриалу, понял, что не способен выдавить ни звука. Потянувшись разумом, сын Влальмерха обнаружил, что мысли не в силах пробить стену психопластика. Он оказался в полном одиночестве, внутри темницы доспеха, отчаявшийся и умирающий.

Луриал с ужасом следил за тем, как Кверешир мечется по святилищу, врезаясь в стены и переливающиеся колонны из призрачной кости. В день, когда Влальмерх впервые облачился в броню экзарха, ветеран стоял рядом с ним, и всё происходило совсем иначе — пластины просто встали на место с тихим шипением, идеально обхватив тело воина.

В разуме Кверешира звучали шепчущие голоса, психопластик ледяными иглами вонзался в кожу, пронзая задыхающееся сознание яркими вспышками боли. Шёпот становился всё громче, голоса умножались, и он попытался замотать головой, вытряхнуть их из ушей, но не смог пошевелиться.

Саимрар, Саимрар, Саимрар, распевал хор. Вокруг головы Кверешира тошнотворным вихрем носились вопросы, пытавшие разум: «Чего ты хочешь? Кем ты станешь? Чего ты хочешь? Кем ты станешь?»