XII
О своем обратном путешествии в Фуче у Антони осталось немного воспоминаний. Чтобы унять боль, великан дал ей какое-то лекарство, отчего она стала сонной и вялой. Усталость доделала остальное. Главный секретарь запомнила только движение лендспидера и сбоящий звук его поврежденных моторов, разгонявших тишину сумеречных лесов. Великан за всю обратную дорогу не проронил ни слова.
Очнувшись в первый раз, она увидела над собой огромное темное небо, усыпанное звездами как блестками. «Одна из них, наверное, Итака», — успела подумать Антони, прежде чем опять погрузиться в сон.
Когда она снова очнулась, было очень холодно. И движения больше не ощущалось. Она услышала, как чьи-то голоса зовут доктора и в трясущемся свете колеблемых ветром фонарей увидела каменные стены дворца верховного законодателя.
Больше она не просыпалась до самого рассвета, хотя если бы ее спросили, какого дня этот рассвет, она вряд ли смогла бы ответить. Антони лежала в своей постели, в роскошных апартаментах дворца. Вся верхняя часть ее тела была плотно обмотана бинтами. Дежурившая у ее постели сиделка — женщина в высоком, накрахмаленном до снежной белизны чепце — тут же вскочила и побежала за доктором.
Доктор сказал, что хотя травмы ее, возможно, потревожат еще не раз, в целом состояние уже вполне стабилизировалось. Он, однако, был обеспокоен некоторыми показателями. При анализе в ее крови были выявлен необычно высокий уровень разного рода телец, и…
— Где Железный Змей? — перебила она доктора.
Ей было сказано, что он готовится к отлету. Антони была немного огорчена тем, что тот не изъявил желания поговорить с ней перед отбытием. По ее настоянию в дворцовый парк был отправлен посыльный.
— Вы хотели меня видеть? — спросил гигант.
— И вы пришли! — радостно воскликнула она.
Вопреки протесту врача, она поднялась с постели и пожелала встретить гостя на открытой террасе дворца — в солярии верховного законодателя — сидя на кресле с высокой спинкой.
— И поскольку вы нас покидаете, то, как я понимаю, с примулами покончено?
— Так и есть, главный секретарь, — был его ответ.
— Не желаете присесть? — она жестом указала на второе кресло.
— Я, вероятно, его сломаю, — весьма резонно предположил он.
— Так значит, все в порядке?
— Как я уже сказал. Я полностью удовлетворен тем, как прошла очистка района. Тем не менее, я оставил некоторые инструкции местному войсковому начальнику. Тот район необходимо охранять. Никто не должен туда заходить. И дело тут не в предрассудках.
— Радиационное заражение?
— Именно так. Я отметил проблемную зону на ваших картах. Должен быть издан официальный гражданский эдикт, подкрепленный действиями органов правопорядка. Сельским жителям, ради сохранения их жизней, нельзя позволить возвращаться на это место.
— Возможно, дело не в предрассудках, но именно предрассудки в этом деле могут оказаться полезны. На какой срок район должен быть закрыт?
— Навсегда, — просто сказал он.
— Сделаем!
— Радиационное заражение сохраняется на очень долгий период — много дольше любого срока, о котором вы могли бы объявить и на который можно было бы наложить запрет. Навсегда — это простейшее из возможных определений.
— Законодательное собрание Баал Солока перед вами в долгу. Нам следовало бы отметить это событие: объявить праздник или устроить торжественное шествие…
— В этом нет необходимости. Кроме того, ваш город опустел. Пройдет ведь некоторое время, надо полагать, прежде чем люди смогут вернуться в свои дома после вынужденного бегства. Благодарю вас за лестное предложение, но мне пора улетать.
Стараясь не показывать, что расстроена, Антони продолжила:
— Ну, раз надо, тогда конечно. Однако мне нужно составить отчет для верховного законодателя. Он наверняка захочет узнать все о произошедших событиях — во всех деталях. Вы сказали, ваше имя Приад, я не ошиблась?
— Да.
— И какое у вас звание? Генерал? Военмейстер?
Великан потряс головой.
— Я обладаю почетным званием боевого брата.
— Брата? Как у монахов? Понимаю. Но у вас же есть люди под вашим командованием?
— Нет, главный секретарь. Я — боевой брат, Железный Змей. Имею честь быть рядовым отделения «Дамокл».
Антони заметно смутилась.
— Так вы что, просто боец?
— Просто рядовой боец. Еще год назад я был лишь соискателем, старающимся доказать, что достоин быть включенным во фратрию. Я заслужил свое место в отряде, и уже трижды участвовал в сражениях. Сержант моего отделения, брат Рафон, лично выбрал меня для этого задания. Он рассматривал его как проверку моей способности действовать автономно, в одиночку.
Тут Приад заметил выражение ее лица.
— Мне жаль разочаровывать вас, главный секретарь. Отправив сюда такого, как я, рядового бойца, орден никоим образом не желал продемонстрировать пренебрежения к Баал Солоку. Просто у нас так заведено, это в порядке вещей.
— И одного бойца обычно хватает, — заключила она. — Вы ведь это хотите мне сказать, не так ли? Я нисколько не разочарована. Думаю, это придаст моему отчету еще большую исключительность. Если даже один ваш «рядовой» боец в состоянии совершить то, что вы сделали, тогда что же, должно быть…
Антони так и не закончила фразу. Она переменила позу в кресле, чтобы поудобнее устроить свои ноющие ребра.
— А что это была за штука? Та челюсть?
— Я ее не видел. Из описания, что вы мне дали, это похоже на какой-то военный трофей, что-то очень ценное для примулов. И теперь он для них навсегда потерян.
— Не вполне, — сказала она.
По левую руку от нее на журнальном столике стояло небольшое блюдо. В нем лежали два грязных, похожих на колья, зуба. Она подобрала их в пепле и решила сохранить.
Железный Змей кивнул.
— Что ж, теперь это будет вашим трофеем, главный секретарь. Трофей охотника на примулов!
— Могла ли я предположить… — покачала она головой и усмехнулась.
— Будьте счастливы, главный секретарь! Да хранит Император и ваш мир, и ваш народ.
— Ну, даже если он решит иначе, я теперь знаю, к кому обращаться!
На следующий день, в туманный серый рассвет, очень похожий на тот, что встретил его в день прибытия, Железный Змей покинул планету. Рев двигателей его корабля эхом разнесся и над заливным лугом и дворцовым парком, и заставил дребезжать оконные стекла во дворце верховного законодателя.
Облаченная в длиннополый халат, опираясь на трость, Антони задумчиво стояла у одного из высоких окон западного крыла и наблюдала, как раскаленная добела звезда сначала быстро взмыла ввысь, сопровождаемая жемчужным мерцанием в сером тумане, а потом медленно растворилась в бескрайнем небе.
Прихрамывая, молодая женщина пошла по пустынному коридору, а огромная черная собака, громко шлепая лапами по паркету, послушно побрела за ней следом.
Часть II
Чёрное золото
Миссия на Розетте
I
Фляга была медная, цилиндрическая, стянутая серыми полосками цинка. Брат Мемнес вытащил ее из футляра, примотанного к набедренному щитку его силовых доспехов Марк VII.
Это было частью священного обряда подношения воды, и никто не сводил с него глаз. Девять закованных в броню воинов — целое штурмовое отделение — окружили коленопреклоненного апотекария. Тот отвинтил крышку и, наклонив флягу, уронил несколько капель на свою пластинчатую перчатку. Серые, как орудийный металл, доспехи воинов были покрыты бледной пленкой пыли, на которую здешняя пустыня была более чем щедра. Капли на запыленных пальцах стальной перчатки, стекая, превращались в черные струйки.
Пока боевые братья скрежещущими, неразборчивыми голосами, доносящимися из динамиков шлемов, хором повторяли слова священного обряда, Мемнес окропил водой ранее выбранную им скалу. В одну секунду солнца Розетты испарили всю влагу до последней капли, но, тем не менее, обряд был полностью соблюден. Вода — драгоценные капли из бушующих соленых океанов их родной Итаки — была подарена земле новой для них планеты!
Они были рождены миром морей, произошли из него, как водные броненосные чорвы, одно из названий которых они взяли себе. Для них вода их родного мира была воплощением Императора. По долгу службы они скитались по бескрайним просторам космоса и куда бы не прилетали, всегда совершали это подношение — подношение живой воды с Итаки, подношение священной крови Императора! Это место, названное Розеттой, которое они впервые увидели на арканокартах во время краткого инструктажа перед полетом, — это место теперь было освящено. Они окропили святой водой эти огромные пространства, где царили невыносимая жара и океаны песчаной пыли.
