как он выходит из камеры дезактивации, где лежали контейнеры, и вытирает пальцы от багрового раствора. Никаких меток на ящиках не было — Суханов, должно быть, сам понимал, что следы оставлять нельзя. Через пару дней, когда контейнеры перестали «фонить», Гедимин, спросив у Айзека координаты, через двойной портал перекинул их на всё ту же палубу «Елизаветы». На его счастье, корабль, вернувшись, встал на той же площадке, и там, куда открывался проход, по-прежнему был вакуум — вероятно, экипаж Суханова ждал свои контейнеры.
Установка выщелачивания работала пять дней без перерыва, прежде чем весь ирренций из руды был выделен, — четыреста килограммов, запас на годы. Оставшуюся «грязь» Гедимин не позволил выкидывать — залил в отдельную цистерну и смешал с отобранным у Зета сольвентом. Сольвент был активирован на поиск ипрона; через двое суток сармат стоял у тигля, заполненного мельчайшей золотистой пылью, и ждал, когда металл расплавится. Это был первый слиток, двести граммов чистого ипрона. Зет, взяв с Гедимина обещание, что один из таких слитков пойдёт на нужды базы, дал ему две канистры сольвента, и дело пошло быстрее, — через два дня у сармата было восемьсот граммов металла. Следующие два дня ему было не до ипрона — пришло время разгрузки плутониевого реактора, а это надо было сделать очень быстро. Сольвент продолжал работу, сбрасывая на фильтры извлечённую пыль, и когда Гедимин вернулся к выщелачивателю, ипрона в руде уже не осталось, а у него был килограмм с четвертью чистого металла. С этими слитками можно было не церемониться — для ускоренного охлаждения сармат бросил их в воду и теперь смотрел, как она бурлит, и как красное свечение металла понемногу тускнеет. Очищенный сольвент снова был залит в цистерну с рудой — теперь он искал атомы кеззия.
— Жёваный крот, — по слогам проговорил Иджес, заглядывая через плечо Гедимина в цистерну с водой. — Килограмм ипрона!
Гедимин взвесил на ладони уже остывшие слитки.
— Верхний слой. Ассархаддон говорил, что там много металла.
Он протянул три слитка Иджесу и выловил из успокоившейся воды остальные.
— Это наше. А это я отдам.
— Кому? — спросил мгновенно насторожившийся механик. О рейде на Ириен Гедимин ничего ему не рассказывал, но Кенен, как и следовало ожидать, не смолчал, и по базе ходили разнообразные слухи. «Вот и Иджесу интересно,» — Гедимин едва заметно поморщился. «Кенену он не скажет, но лучше его не вмешивать.»
— Плата за руду, — буркнул он. — Тебя сегодня ждут на космодроме? Могу подменить.
…Кенен поймал его за плечо у главного шлюза, и Гедимин услышал щелчок переключающегося коммутатора, — их разговор был не для чужих ушей.
— Что ты мутишь, теск? — сердито спросил он. — Я должен знать, что происходит на моей базе.
— Знай, — равнодушно ответил сармат. Кенен шумно выдохнул в респиратор и посмотрел на потолок.
— Нас до сих пор не взяли. Это хорошо. Эта дрянь у тебя, ты с ней что-то делаешь… А что дальше, теск? Нас возьмут завтра? Может, мне не тратить время на закупки — следующего года не будет?
Гедимин мигнул. «Пора менять тему,» — щёлкнуло в голове. «Надоело.»
— Ты заказал скафандры для филков? — спросил он. Кенен, прервав возмущённую речь на полуслове, растерянно мигнул.
— Что?
— Скафандры для филков, — повторил Гедимин. — Айзек просил. Ты при мне вносил в список. Где?
Кенен поморщился.
— Да, вспомнил. Вы с Айзеком, наверное, думаете, что я извлекаю вещи из вакуума. Ну да, они есть в списке. Но в продаже их нет и не предвидится. И где я должен их взять⁈
Теперь мигнул Гедимин.
— Почему их нет?
Кенен тяжело вздохнул.
— Потому что мы проиграли войну, Джед. Никто не добывает ипрон. Никто не конструирует броню для сарматов. Твой скафандр сделал Кумала. Мой собран на нашей же базе по его образцу. Кто сделает скафандры для филков⁈
Гедимин посмотрел на выходящих из шлюза ремонтников. Среди них были двое филков в лёгкой радиозащитной форме.
— Мы с Иджесом, — сказал он. — Возможно, Айзек. Ипрон у меня есть.
…Снижающийся барк врезался в космодромный тягач. Собирая из обломков работоспособный механизм, Гедимин пытался представить, как это произошло. Получалось плохо.
— Я пойду, — сказал он временному бригадиру, убедившись, что тягач на ходу, а с косметическим ремонтом справятся и филки. Тот кивнул.
— Мы тут скоро закончим. Пойдёшь в «Юйту» — займи нам место.
Через пять минут Гедимин выходил из терминала. «Занимать место» было необязательно — Дэвид и так ждал сарматов с тех пор, как они выехали с базы. Поедание человеческой еды вошло в традицию, нравилось это Гедимину или нет, и Айзек с Иджесом привыкли, что он приносит им пайки. Он взял ещё четыре — для Амоса, Фланна и медотсека. Медикам редко что-то перепадало — они на космодроме не работали. С полными карманами пайков он спустился на несколько ступеней и остановился, глядя на космодром. Долго искать не пришлось — «Елизавета» с открытым главным шлюзом стояла у ограждения, и человек в сером экзоскелете собирал деньги за вход.
Гедимин замедлил шаг, думая, как обойти «копа» и подняться на борт, — он плохо помнил, как выглядит Суханов, и не был уверен, что его узнает. Но сармата узнали быстрее — не успел он остановиться, как от ограждения отделился второй экзоскелетчик с серебристой звездой на груди.
— Гедимин? — он остановился напротив, глядя сармату в глаза. Тот едва заметно усмехнулся.
— Василий, — он сдвинул пластину скафандра и вынул из ниши ёмкость, обёрнутую защитным полем. — Бери. Странные штуки. Нашёл. К твоему… «местному».
Человек понял — глаза на долю секунды округлились, и он, усмехнувшись, бережно прижал контейнер к груди.
— Йонкер порадуется. Так жалела, что нашли без неё… Когда-нибудь там будут копать. Это был город, верно? Это надо исследовать.
Гедимин кивнул.
— Жёлтый металл, — он протянул человеку миниатюрные слитки. Тот взял их и едва не
