обозе пригнал сотни три этих отборных животных, и бойцам было куда пересаживаться.
Почти каждый день у охранения случались стычки с кочевниками, но благодаря мощным лукам и арбалетам у них практически не было потерь, и разведчики постоянно возвращались с трофеями, поднимая энтузиазм войска.
Только одно заставляло Никитина кривиться, когда дозорные докладывали о десятках трупах противника — большой расход арбалетных стрел. Несмотря на то, что после боя стрелы тщательно собирались и вырезались из тел врагов — всё равно немало их бесследно исчезало в густой траве.
Разведка даже захватила несколько пленных кочевников. На взгляд Никитина, когда их пригнали в лагерь — они ничем особо не отличались от своих представителей из Великой Степи, из которой землянин с таким большим трудом выбрался не так давно.
Здесь уже не использовали костяные стрелы, которыми которые были в ходу там. В толстых кожаных тубусах было много стрел с бронзовыми наконечниками, правда попалась парочка хорошо обработанных каменных стрел из кварца. Но луки краснокожих посылали свои стрелы раза в полтора дальше, чем местные луки.
Никитин провёл пальцем по гладко отшлифованному камню. Чувствовалось, что над ним много и долго работали, палец, легко скользил по обработанному боку наконечника абсолютно не чувствуя шероховатость поверхности.
— И для чего он?
Один из пленников на его вопрос угрюмо ответил, что эти стрелы они используют против злых духов. На вопрос о том, где войско их пленники ничего сказать не могли. По слухам правитель собирал войско вблизи столицы, а им был дан приказ, постоянно крутится рядом с войском чужаков и тревожить их.
Больше ничего путного кочевники рассказать не смогли. В обмен на свои жизни они готовы были показать источники воды, о которых не знали караванщики.
Колодцы оказывались не особенно глубокими и вместительными но, по крайней мере, теперь можно было напоить тягловый скот. Сделка состоялось, кочевников отпустили, даже отдали им их лошадей, они отъезжали, часто оглядываясь, видимо не веря, что их отпустят живыми.
* * *
Никитин в ту ночь попробовал выйти из тела. Как это ни странно у него как то не получалось вот так спокойно отделится от тела, если не считать тот выход из тела в его деревне, когда он только очутился в этом мире. Всё время, или что-то мешало или просто не получалось и он банально засыпал.
Просочившись через полог фургона, он начал всё выше и выше подниматься вверх. Потом быстро полетел вперёд. Несмотря на лёгкость полёта его сейчас это не радовало, видимо сказывалась напряженность перед предстоящей битвой.
Быстро добравшись до города, Сергей подсчитал количество костров, которые были щедро рассыпаны во мраке ночи. Специфика мировосприятия — когда ты в тонком теле, то мир вокруг был представлен исключительно в монохромных тонах.
Подсчитав примерное количество воинов, по грубым подсчётам их там набиралось под шесть тысяч бойцов. Кроме того, землянин заметил ещё сотню костров, но они горели не около города, а располагались от него километров в десяти.
Вот это было важно — это мог быть какой-то кочевой род, который спешил на битву, а мог оказаться и засадный полк. Который ждал своего часа, что бы, когда войско неприятеля ввяжется в бой, внезапно ударить его сзади.
Тысяча свежих бойцов ударив в нужное время, и в нужном месте могла, переломить сражение и обеспечить победу. Это стоило иметь в виду, когда нужно будет расставлять войско, что бы парировать эту внезапную атаку. Впоследствии кстати, так оно и оказалось.
На следующий день они так и не тронулись с места. Небо затянуло тёмными тучами, и на целый день зарядил дождь. Спешно были выставлены все вёдра и емкости, в которые можно было собирать чистую небесную воду, все, что собиралось тут же сливалось в котлы кухонь. Весь женский контингент и десяток бойцов дежуривших на кухне в этот день, занимался этим делом под смех и шутки прятавшихся в палатках и фургонах людей и нелюдей. Из бочонков спешно выливали солоноватую воду, набранную из степных колодцев, и заливали дождевую.
Порывистый ветер трепал, а то вдруг и срывал палатки. После чего начинал весело, как мальчишка консервную банку, гонять её по степи.
Две сорванные палатки удалось отыскать и вернуть обратно, сделав быстрый забег под дождём, по мокрой траве. Ругающиеся наёмники под хохот приятелей, наконец, настигли беглянок и водрузили их на место.
А вот третью палатку, ветер поднял высоко в воздух и она, как огромная птица быстро скрылась, где то за горизонтом — искать её уже не было смысла. Наемники, которые поленились хорошо закрепить палатку, подобрав скудное имущество, разбежались по друзьям.
Только на следующий день распогодилось, и войско двинулось вперёд по раскисшей, но быстро сохнущей, под тёплыми лучами дороги. День за днём объединенные силы всё ближе подходили к городу.
После прошедших дождей, стало немного прохладнее. Высокие травы постепенно уступали место невысокой и жёсткой траве, которую животные как то не особенно жаловали. Одно хорошо, что теперь всё было хорошо видно вплоть до горизонта.
Высокое травяное море, в отдельных местах скрывавшее с головой пешего человека, к этому времени уже начало сильно раздражать Никитина.
Всё это выглядело красиво и величественно, особенно когда налетевший ветер начинал разглаживать своими невидимыми руками, это зелёно-фиолетовое море. Красиво, да — но это в мирной жизни и в обжитой местности, здесь от этих травяных джунглей постоянно приходится ждать подвоха.
То вдруг одуревшая от жары короткохвостая гигантская кошка кинется на лошадей, причем, не обращая никакого внимания на целую толпу людей, идущих рядом. Одну лошадь после этого пришлось добить, уж очень глубоки, оказались раны от когтей кошки.
А сама хищница вдруг обнаружив что вокруг неё слишком много двуногих врагов, молниеносно изогнулась и огромным прыжком прямо с несчастной лошадки сиганула обратно в траву. И всё… с концами.
Временами из травы вдруг резко кидались, какие-то прыгучие и кусачие змеи, к счастью их укусы были не смертельны, но место укуса страшно распухало и болело несколько дней.
Поэтому все шли, обливаясь потом с тяжёлыми щитами в руках, настороженно смотря в травяные заросли. Многие одели броню. Но позже стали её снимать, духота и пот делали постоянную носку доспехов сродни пытки.
Но это были привычные издержки таких походов, народ тоже был не изнеженный и войско, упрямо шло вперёд.
Из дневника С. Никитина. Лист № 9.
Локация — степь Джарги.
Утро. Последний переход перед городом Сеей. Одни ходят, какие то задумчивые, другие необычайно оживлённые — ведь скоро битва… А
