— только содовая вода! Упс-с-с! А ведь он должен был подойти с минуты на минуту!
В итоге получился анекдот: подходящий Браунинг и сопровождающий его глава филиала в городе Оулу полюбовались видом «русского Эдисона», внезапно вскочившего из-за столика и бросившегося улепетывать от них, как чёрт от ладана!
Разумеется, вернувшись, я объяснил, что сбегал к нам в квартиру за небольшим ящиком с бутылками ржаного кваса, лежавшем в холодильнике. И то, почему пришлось это сделать.
Сам я особой реакции на это не заметил, наш гость был достаточно сух и официален в общении, но Натали сказала, что он был тронут такой заботой. А ещё, что ему польстило, что про него в Беломорске знают даже мелочи, вроде предпочтений в напитках. Я предпочёл ей поверить, потому что женщины в таких делах чувствительнее нас, мужиков. А моя любимая жена — в особенности!
В итоге у нас установилось довольно плотное сотрудничество. И в следующий свой визит, он предупредил нас телеграммой. А я, создавая традицию, угостил его «Тархуном». Да, я сам подсказал одному из партнеров идею любимого напитка из моего детства. И теперь это стал «русский» бренд, пока ещё не добравшийся до Европы.
— Это тоже новинка! Настойка на рябине с яблоком и мёдом. Пить лучше охлаждённым, так что мы его на льду держали. Отведайте!
Некоторое время мы наслаждались. Июнь в этом году начинался достаточно жаркими днями, так что слегка кисловатый и горьковатый ледяной напиток был именно тем, что надо!
— Я рад вас видеть, поверьте! Но уверен, что у вас есть множество срочных дел в Европе. А о том, что мои советы по лёгкому пулемёту себя оправдали, мне донесли по почте. И даже премия поступила. Так что… Простите, но спрошу прямо: что вам от меня снова потребовалось?
Ну да, старый Джон Мозес очень ценил своё время и не тушевался при общении с первыми лицами корпораций[50].
— Для начала ознакомьтесь с этим.
С этими словами я извлек из-за шкафа длинный футляр с увесистым содержимым и положил на стол перед ним.
— Хм… Что тут у нас? Ружьё Гана-Крнка. Судя по материалу и длине ствола — модернизированное. Судя по тому, что крюк заменили на сошки, вы увеличили начальную скорость пули. И насколько сильно?
— Примерно вдвое! До восьмисот пятидесяти метров в секунду.
— Ого! А массу пули оставили прежней?
— Почти. Теперь пуля только стальная остроконечная, и чуть более обтекаемой формы. Поэтому масса снизилась до тысячи восьмисот пятидесяти гран[51].
— На одну шестнадцатую, получается? — немного посчитав в уме, невзначай похвастался своей компетентностью мой собеседник.
— Именно.
— И вы хотите, чтобы я помог тут что-то усовершенствовать?
— Нет, я знаю, что это не ваш профиль. Мне нужна автоматическая пушка под этот патрон. И вы — наилучшая кандидатура, я уверен.
Старина Джон, не чинясь, вскочил и пробежался по переговорной, благо её размеры позволяли тут даже молодого бычка выгуливать. Сделав несколько кругов, он вернулся к столу и уточнил:
— Но пом-помы вас не устраивают? Чем? Калибр там вдвое больше, масса снаряда — тоже! Да и отдача от выстрела чуть сильнее, чем у вашего изделия. Так что они должны справиться! И вряд ли откажут вам.
Тут уже встал и прошелся по кабинету я. И заговорил, не возвращаясь за стол:
— А не устраивают меня, уважаемый мастер, вес и размеры. У них получится не менее четырёхсот американских фунтов!
— А вы чего хотите? В пару фунтов уложиться, что ли⁈
— Смотрите сами. Карабин Нудельмана с магазином весит около десяти американских фунтов. А пулемёт — около восемнадцати. Модифицированное же восьмилинейное ружьё весит чуть больше оригинального — сорок шесть с половиной фунтов. По пропорции получается, что реально можно с автоматической пушкой уложиться в восемьдесят четыре фунта[52].
— Меньше сорока килограммов? Нет, это невозможно! Хотя бы потому, что тут сошками не обойдешься, станок нужен! Да и прямая пропорция в этом случае не работает…
— Хорошо, я согласен, уложитесь хотя бы в шестьдесят килограммов! Если обеспечите скорострельность триста выстрелов в минуту и возможность давать очереди в десять-двенадцать выстрелов, я буду щедрым!
— Ещё что-то важно?
— Начальная скорость снаряда. По идее, её желательно бы даже увеличить.
Тут Джон Браунинг снова встал и подошёл ко мне. Взглянул в глаза, удержал взгляд и спросил:
— Но зачем вам такие странные характеристики?
— Вы знаете, что прошлой осенью итальянцы применили самолёты в бою? — без паузы ответил я вопросом на вопрос. — Учитывая темпы прогресса, я уверен, что очень скоро самолёты станут опаснее пушек. Через считанные годы их бомбы будут тяжелее, чем снаряды самых крупных дредноутов, и смогут поражать цели на расстояниях во много раз больших, чем дальнобойность этих пушек. Так вот, именно таким я вижу эффективное оружие для борьбы с бомбардировкой с самолётов.
— М-да-а… — он отвернулся, прошёлся по комнате.
— Кстати, поэтому надо предусмотреть возможность стрелять почти в зенит. И у пушки должна быть возможность сопровождать стволом летящий самолет.
— Ха! Но вы понимаете, что за такое оружие меня не устроит гонорар? И я потребую процента? — спросил Браунинг, так и не поворачиваясь ко мне.
— И сколько вы хотите?
— Четыреста долларов с каждой проданной пушки!
Ого! Губа не дура! Почти восьмая часть цены русской трёхдюймовой полевой пушки[53]! Хотя… Компания «Виккерс» с пулемёта брала даже больше, насколько мне известно.
— У меня встречное предложение. Права на патент мы отдаём принадлежащей мне компании «Oerlikon Waffenfabrik». Это в Швейцарии, в пригороде Берна. С каждой пушки вы получаете двести пятьдесят долларов. Подождите, я не закончил! Кроме того, я покрою все ваши расходы и, если вы представите первый образец к Новому году, добавляю премию тридцать тысяч долларов!
— Давайте пятьдесят, и я уложусь в четыре месяца[54]!
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…С компанией 'Эрликон» всё получилось случайно. После того, как «Винчестер» выкупила у нас лицензию на производство карабинов Нудельмана для американской полиции[55], к нам стали обращаться за лицензией и оружейные компании других стран. Обратились и швейцарцы. Мы согласились, но решили оформить лицензию на компанию, зарегистрированную в Швейцарии. Просто чтобы источник в ходе войны денег в нейтральной стране. Мало ли зачем они там могут понадобиться? И попросили швейцарцев помочь с образованием «дочки». Те и зарегистрировали в своём городе, в Эрликоне.
Да, Эрликон тогда был не частью Берна, а отдельным неподалёку расположенным городом.
