в золотистой соломе, пока Регарди не одурел от запаха душистых луговых трав и самой Магды, которая казалась богиней любви, прилетевшей к нему со звезд.
Но демон несчастья зорко следил за ними в ту лунную ночь. Когда Арлинг, сгорая от страсти, прошептал ей, что им осталось недолго мучиться в разлуках, так как совсем скоро он увезет ее туда, где землю круглый год греет теплое солнце, а в садах растут все фрукты мира, Фадуна резко вырвалась из его рук, разразившись рыданиями столь сильными, что все попытки успокоить девушку оказались тщетными. Одна мысль о том, чтобы покинуть Мастаршильд вызывала в ней ужас. У Магды случилась настоящая истерика со слезами, крупными, как весенний град, и глубокой обидой в голосе на весь мир. Бросив в него пучок соломы, она запрокинула голову назад и принялась быстро бормотать. Арлинг не мог понять, что она говорила, но слова, которые ему удалось разобрать — «каратель», «черный святой», «скользящий в темноте» и «дорога молчания» — ему не понравились.
Тогда Регарди впервые ее ударил. Он не знал, что заставило отвесить любимой пощечину, но мера подействовала. Замолчав, Магда согнулась на полу, спрятав лицо в коленях и обхватив голову руками. Поняв, что погорячился, Арлинг сгреб ее в охапку и, оседлав Дарсалама, помчался в Мастаршильд. В дороге Магда вела себя смирно, лишь изредка гладя его по волосам и бормоча что-то по поводу цвета его пальцев. Увидев бледное лицо Ёсифа, который с самого начала был против танцев в Авериксе, Арлинг понял, что сейчас не самое лучшее время сообщать ему о скором отъезде дочери.
Он вернулся через неделю. Так быстро, как только смог оторваться от почетного караула отцовских соглядатаев. Магда изумительно выглядела в белоснежном кружевном чепчике, из-под которого смешно торчали две тугие косицы. Девушка чувствовала себя лучше и приезду Регарди обрадовалась. Ёсиф же встретил Арлинга настороженно, словно предчувствуя, зачем тот явился.
Закрывшись с Магдой в комнате и проигнорировав косые взгляды старшего Фадуны, Арлинг сразу перешел к тому, что он умел делать хорошо — врать. Усадив девушку на стул и убедившись, что она его внимательно слушала, Регарди рассказал ей обо всем, что, по его мнению, могло заставить ее согласиться уехать из Мастаршильда. Красочно описав скорую вырубку окрестных лесов и переселение всех мастаршильдцев в холодные северные края из-за строительства нового большого тракта, Арлинг перешел к выдуманным им предсказаниям астрологов и разным природным явлениям, которые указывали на то, что Магде необходимо уехать из Мастаршильда, как можно скорее. Увидев в глазах любимой непонимание, Регарди зашел с другой стороны, признавшись, что его отправляют в ссылку в чужие края, где он непременно умрет, если она не отправится вместе с ним. Магда терпеливо выслушала его до конца, а после — когда он без сил замолчал, с надеждой глядя ей в глаза, — с милой улыбкой на лице упрямо покачала головой. Нет, ее место здесь, рядом с отцом в Мастаршильде. Арлингу же она будет писать письма, пока он не вернется обратно.
Потратив на уговоры еще час, Регарди понял, что упрямство Фадуны ему не победить. Ни угрозы, ни обещания золотых гор и предложение взять с собой ее отца на Магду не действовали. Она наотрез отказывалась даже слушать о том, чтобы покинуть Мастаршильд, предлагая Арлингу потанцевать или сбегать в лес посмотреть, не замерз ли ручей.
Итак, она не оставила ему выбора. Он увезет ее из Мастаршильда, как бы больно не было им обоим. Ничего — Магда сильная, она поймет и привыкнет.
Даррен задумчиво глядел на него, Арлинг же с трудом заставлял себя оставаться на месте. Ему хотелось вскочить на стол, обрушить люстру, порвать роскошные гобелены и разбить ониксовые светильники, которые раздражали его особенно сильно.
Если Монтеро не согласится, придется срочно менять планы. Они и без того были безнадежно испорчены. Во-первых, о-первых того были безнадежно испорчены. не вернется обратно. ой. тцом, который назначил свадьбу на следующую неделю, а во-вторых, Дваро, которому вздумалось прислать за ним корабль завтра к утру. Принц сообщил, что из-за ухудшения погоды через пару дней в Заливе может стать лед, и им нужно торопиться. В обледенение Аслимского залива Арлинг верил с трудом, но хозяином ситуации уже давно был не он. «Морская Пчела» отойдет от третьего причала с ним или без него, а следующее судно в Ерифрею прибудет в лучшем случае через три месяца. К этому времени, Тереза получит его фамилию и право на расправу с любовницами мужа. Дурацкий закон, придуманный Седриком-Завоевателем, был призван оберегать честь лордов и чистоту крови. И хотя в последнее время не было ни одного случая, когда жена лорда им воспользовалась, Арлинг был уверен, что Тереза не упустит свой шанс ему отомстить. А так как от Магды Регарди отказываться не собирался, он должен был действовать немедленно.
За один день ему предстояло расстаться с прошлым миром, заплатив за билет предательством и болью, причиненной любимой женщине. Он еще не придумал, как сбежать от охраны, чтобы встретиться в назначенное время с человеком Дваро, но пока это волновало его меньше всего.
— Ты сильный и храбрый, — сказала Магда, когда они расставались. — А я слабая и трусливая. Я с тобой не поеду. Хочу знать, будут ли птенцы у серой перепелки этой весной.
— Чего ты боишься, милая? Ведь я всегда буду с тобой, не отойду ни на шаг!
— Смешной ты, — Магда неожиданно встала на носки и, закинув руки ему за голову, громко чмокнула его в подбородок — куда дотянулась. Регарди хотел воспользоваться моментом, но Фадуна ловко вывернулась, закрыв за собой калитку.
— Нам уже ничего не изменить, Арлинг, — неожиданно серьезно сказала она, отступив в темноту двора. На миг ему показалось, что это не Магда стояла перед ним, утонув в сумраках ночи, а зловещая тень судьбы раскинула костлявые руки, чтобы навсегда разлучить его с любимой.
— Пусть время умрет, и все останется прежним, — горячо прошептала Фадуна. — Тебя любит другая женщина — пусть будет так. Только не уезжай. Подобный еще не знает о тебе, вдруг все обойдется? Я уйду в леса, а ты будешь приходить ко мне и говорить всем, что охотишься.
— Магда, о чем ты? Я хочу, чтобы ты жила во дворце, а не в лесу! Нет другой женщины! Мы вместе доживем до глубокой старости! Никто не смеет встать между нами. Ни отец, ни Тереза, ни Согдария! Потому что я люблю тебя.
— Друг мой, Синие Глазки, — печально сказала Магда, совсем скрывшись во тьме, — там, на Дороге Молчания, тебе будет плохо, а мне уже все равно. Когда Индиговый Бог проснется, он
