Тогда одна–единственная надежда. Внушение не всесильно. Оно не всесильно, когда люди привыкли думать самостоятельно. Когда мораль человечности стала для них внутренним законом. Таким, при котором человек и в нужде не вырвет кусок хлеба из чужого рта, а поделится своим. Под натиском не поступится своими убеждениями, но, даже имея власть, будет далек от мысли, что его мнение неоспоримо и обязательно для каждого.
Но таких людей здесь, судя по всему, мало. Впрочем, и это не повод отчаиваться. Оружие создали такие же, как он, специалисты. Вряд ли они умней его. А применили оружие и вовсе кретины, — не в житейском, конечно, смысле этого слова. Опыт феодальных и религиозных монархий их ничему не научил; опыт современных деспотий — тоже. Воистину, кого боги хотят погубить, того они лишают разума. И нет тут никакой мистики: чем отчаянней барахтается тонущий, тем верней он идет ко дну.
Прямо напротив окон был сквер. Час пенсионеров и влюбленных еще не наступил, там безраздельно хозяйничали дети. Видны были их измазанные, счастливые, иногда, наоборот, плачущие рожицы. Будь сейчас Полынову лет двадцать, он, верно, чувствовал бы себя рыцарем, который незримо простер над ними свой охраняющий щит. Рыцарем, который за них идет на бой со страшным драконом. Полынову, однако, было уже далеко не двадцать, и красивые аналогии не приходили ему на ум. Вид беспечно резвящихся детей просто положил ему на душу новый груз, и он с тоской подумал, как много, невероятно много надо еще сделать, чтобы детям всего мира ничто не угрожало.
Он с силой тряхнул головой. Надо действовать! Полынов перевел аппарат в режим, при котором он отфильтровывал спенсы, и стал смотреть фильм. Теперь ленты шли с нормальной скоростью, и просмотр только двух фильмов занял более трех часов.
Ничего необыкновенного в фильмах не оказалось. Самые обычные, рассчитанные на бездумное времяпрепровождение боевики. Типичные произведения “массовой культуры”: немного мелодрамы, много секса, выстрелы, погони, убийства — все то, что волнует, тревожит, щекочет самые древние и властные центры мозга, связанные с основными вопросами бытия всего живого — размножением, борьбой и смертью. Вызванные этими фильмами эмоции в принципе с одинаковой силой могли бы действовать и на человека, и на червя, потому что они адресовались тому общему, что их объединяет.
Но поскольку фильмы делались все‑таки для людей, то пища давалась и высшему сознанию. “Все очень просто, и чем проще, тем лучше”, — вот, собственно, и вся идея. Благородные герои действовали очень правильно и очень прямолинейно; злодеи — неправильно, но тоже прямолинейно; истина доказывалась кулаком; на любой вопрос немедленно давался четкий ответ; вот черное, а вот белое, и вообще солнце вращается вокруг Земли, а чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на небо.
Глупо, но увлекательно, приятно и утешительно.
Полынов устало потянулся в кресле. С фильмами все ясно. Они собирают миллионные аудитории, и, значит, более всего пригодны для роли ракеты–носителя, которая выводит в сознание миллионов спенс–программу внушения. Увы, еще не разгаданную программу.
В дверь тихонько постучали.
— Войдите! — крикнул Полынов.
Вошел Бизи. Его взгляд был красноречивей слов.
— Пока нет ничего конкретного, — угрюмо сказал Полынов. — Какие новости у вас?
— Все тихо, даже бабуины присмирели. Расследование обстоятельств гибели Лесса подтвердило, что это не слепая месть. Преступники пока не обнаружены. Мальчик с факелом, кстати, уцелел. Он ранен, обожжен, но вне опасности.
— Спасибо, Бизи.
— Еще одна деталь.
— Какая?
— Отобранные вами фильмы отличаются от других тем, что они поступили в продажу и были разрекламированы почти в одно и то же время.
— Прекрасно, все сходится. Кто их двинул на рынок?
— Выясняем.
— Понятно. Хотите совет?
— Охотно его приму.
— Если правительство немедленно обратится к народу, скажет, что происходит и почему, то крайние, разрушительные последствия диверсии будут предотвращены.
Бизи коротко хмыкнул.
— Простите меня, но это несерьезный разговор.
— Так я и думал, — грустно сказал Полынов.
— Нет, вы просто не понимаете! Возбуждение общественного мнения без достаточных на то оснований, престиж правительства, международный скандал…
— Но это пока единственное надежное средство борьбы.
— Невозможно, невозможно!
Конечно, невозможно, подумал Полынов. И даже если было бы возможно, то успех определялся бы тем, верит ли народ правительству или, зная, что ему давно и изощренно лгут, махнул на все рукой. Что посеял, то и пожнешь.
— Мы очень надеемся на вас, — сказал Бизи. — Что у вас запланировано?
— Несколько часов сна.
— Но… Впрочем, понимаю. Да, да, конечно! Вы намерены вернуться в отель?
— Допустим.
— Не стоило бы, — Бизи покачал головой.
— Почему?
— Я где‑то читал, что ученые, когда они увлечены, спят на лабораторных столах. Мы все вам приготовили, и постель, уверяю вас, там мягче, чем лабораторный стол. Туда, если хотите, мы перенесем все ваши аппараты.
— А если без шуток?
— В отеле трудней наладить охрану.
— Неужели вы думаете?..
— Убрали же Лесса. Противник без сомнения знает, где вы. И, конечно, понимает, чем вы заняты.
— Значит, если я пойду в отель…
— Это глупо.
— И все же…
— Нет, нет, ни в коем случае!
— Иначе говоря, я арестован?
— Господь с вами! Но разве мужество и опрометчивость одно и то же?
— Вы уверены, что здесь безопасней?
— Здесь вы в полной безопасности.
— Я бы этого не сказал.
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что ваши сотрудники такие же, как все, люди. Что, скорей всего, и они подверглись воздействию.
— Чепуха! Я отобрал самых надежных. Тех, кому я доверяю, как самому себе.
— Вот как! Интересно, какая у вас гарантия, что и вам не внушена некая программа?
Глаза Бизи медленно расширились. Внезапно он успокоился.
— Нет, — сказал он твердо. — Если вы правильно определили метод воздействия, то нет. Я уже забыл, когда последний раз смотрел стерео. Просто некогда было. Но хорошо, что вы меня предупредили. Я отберу тех, кто…
— В общем, это не имеет большого значения, — устало сказал Полынов. — Приказ разделаться со мной не мог быть вложен в программу. И не беспокойтесь, я остаюсь здесь. Просто потому, что жаль тратить время на переезды.
— Слава богу! А то вы меня перепугали. Но… Вы полагаете, что в “час X” мои же собственные сотрудники способны…
— Конечно! Я вам об этом уже целый час толкую.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
