Черепашки по-прежнему копошились в ванне.
Следующее утро (как и все предыдущие) было солнечным, вновь порадовав нас безмятежно голубым небом. Когда мы сидели за своим завтраком, появился Джонатан, и по всему было видно, что он пребывает в необычайно хорошем настроении. Заказав свой обычный скромный завтрак из овсянки, кофе, тостов, джема, сосисок, бекона, яичницы, жареного картофеля и десерта в виде фруктового салата и взбитых сливок, он откинулся на стуле и одарил нас лучезарной улыбкой.
— Сегодня, — произнес он тоном доброго дяди, предлагающего ребенку покататься на слоне, — мы будем снимать сцену со змеями. Жан-Пьер окажет нам помощь.
— Ты имеешь в виду желтопузика? — спросил я.
— Да, эту бронзовую змею.
— Могу я заметить, что желтопузик вовсе не змея? Это полоз, или большая безногая ящерица, — объяснил я.
— Но он выглядит как змея, — запротестовал Джонатан, в очередной раз расстроенный вероломством матери-природы.
— И тем не менее, — сказал я, — у него имеются рудиментарные конечности, и если ты грубо схватишь его за хвост, то он отвалится, как у всех ящериц.
— Боже мой, — ужаснулся Джонатан, — не хватало еще, чтобы у этой пари посредине съемки отвалился хвост. И зачем я взялся снимать фильм о животных?
Итак, вместе с Жан-Пьером и нашей звездой-рептилией мы отправились в оливковую рощу, которая, по мнению Джонатана, была самой фотогеничной на острове, хотя при том, что здесь все оливковые деревья поражают своим величием, было непонятно, какими критериями он руководствовался. Я предупредил его о том, что желтопузик движется со скоростью света и поэтому съемку следует проводить в таком месте, где его было бы легко поймать. Джонатан заверил меня, что он принял в расчет данное обстоятельство. К моему удивлению, так и оказалось, поскольку, прибыв на место, мы увидели проложенную вдоль оливковой рощи ослиную тропу, которая с обеих сторон была окружена изгородью из камней, формирующая извилистый желоб, вполне подходящий для выгула змей, хотя и не предназначавшийся для такой цели.
— А теперь, — сказал Джонатан, — я хочу, чтобы ты и Ли, начав путь с той оливы, дошли до кустов и, внезапно заметив там желтопузика, поймали его.
— Подожди минуточку, — возразил я. — Пока мы пройдем эти пятьсот ярдов, он будет уже в пяти милях отсюда.
— Ну и что же ты предлагаешь? — спросил он.
— Его надо выпустить в тот момент, когда мы подойдем к кусту, — сказал я.
— А как? — спросил Джонатан.
Я бросил взгляд на тропинку, туда, где должна была произойти предполагаемая поимка. В этом месте извилистая тропинка делала легкий поворот, а вместе с ней и каменная изгородь, образуя небольшую выемку.
— Если кто-нибудь спрячется в нише, он сможет выпустить рептилию, как только мы туда подойдем, — предложил я.
— И кто же это сделает? — спросил Джонатан.
— Я, — вызвался Жан-Пьер, герпетолог-любитель и по совместительству управляющий отеля «Корфу-Палас». Он разделся по пояс и был готов приступить к делу.
— Хорошо, — согласился Джонатан. — Пройдите туда, и мы посмотрим, как это будет выглядеть.
Взяв сумку с желтопузиком, Жан-Пьер послушно пробежал до изгиба тропы и прижался к изгороди.
— Так не пойдет. Мы вас видим, — крикнул Джонатан. — Присядьте немного.
Повинуясь приказу, Жан-Пьер присел на корточки.
— Все равно плохо, — снова крикнул Джонатан. — Теперь видна голова. Ложитесь.
Управляющий «Корфу-Паласа» растянулся в пыли под забором. Если бы постояльцы отеля смогли увидеть его в этот момент, у них бы появился повод для серьезных раздумий.
— Отлично, — обрадовался Джонатан. — Оставайтесь там лежать, а когда Джерри и Ли подойдут поближе, выпускайте змею.
Жан-Пьер остался лежать лицом в пыли под жаркими лучами солнца, пока мы провели пару репетиций. Но вот все было готово. В кульминационный момент желтопузик был выпущен на свободу и, к моему большому удивлению, продемонстрировал примерное поведение. Он быстро пересек нам путь, а затем свернулся кольцами в траве под стеной, где и был легко пойман без риска оторвать ему хвост. Жан-Пьер поднялся на ноги — его спина блестела от пота, грудь и живот были покрыты тонкой белой пылью, но зато лицо украшала гордая улыбка. Сняв желтопузика крупным планом, показав его блестящее тело с чешуей, похожей на маленькие бронзовые кирпичики, рудиментарные задние лапы, его красивую голову с узкими глазами и ртом, растянутым в доброй улыбке, мы выпустили его на свободу и еще некоторое время следили за тем, как его маслянистое тело плавно скользит между кустами. К этому времени уже начало смеркаться.
И, сделав небольшую паузу на то, чтобы съесть арбуз, розовый, как закатное облако, мы упаковали оборудование и направились обратно в «Корфу-Палас», прихватив с собой его управляющего, разгоряченного, усталого, пыльного, но необычайно довольного своим кинематографическим дебютом.
Черепашки по-прежнему копошились в ванне.
На следующее утро за завтраком Джонатан вновь пребывал в отличном настроении и не торопясь прокладывал себе путь через тарелки с едой.
— Сегодня, — объявил он сквозь рот, заполненный сосиской и яйцом, — сегодня мы будем снимать на озере, как его, Скоттини.
— И кого мы будем там снимать? — поинтересовался я.
— Водяных черепах, — сообщил он, проглотив пережеванное.
— Водяных черепах? — недоверчиво переспросил я.
— Да, — подтвердил Джонатан, но затем, неверно проинтерпретировав мою интонацию, встревоженно спросил: — Они все еще у вас, не так ли?
— Да, конечно, — ответил я. — Мне даже уже кажется, что наша ванна без них уже не будет такой же. Мы уже начали испытывать к ним близкую привязанность.
— Ну и хорошо, — успокоился Джонатан. — А то я уже испугался, что они от вас сбежали.
— К несчастью, нет, — ответил я.
— Тогда слушайте, что нам предстоит сегодня сделать. Мы снимем, как ты и Ли подходите к берегу озера, где ты начнешь рассказывать ей о юм, как в детстве приходил сюда и ловил всяких животных. Мы снимем лягушек, тритонов, пойманного Жан-Пьером ужа, а затем перейдем к черепахам. Ты объяснишь Ли, как просто поймать водяную черепаху.
— Прошу прощения, — прервал я его. — Ты когда-нибудь видел, как бегают водяные черепахи?
— Ну, ничего страшного, — сказал Джонатан, с легкостью отмахнувшись от моего возражения. — В конце концов, у нас их целых восемь штук. Одна из них непременно окажется пенсионеркой, которой по возрасту положено двигаться медленнее остальных.
Джонатан искренне верил в то, что рано или поздно найдется животное, которое будет выполнять его указания. На протяжении всех съемок он упрямо придерживался этого принципа, хотя ему еще ни разу не удалить найти подтверждения.
