в 40 гектаров) — 83 центнера с гектара, то есть в три раза больше».
Посмотреть на успехи кубанских кукурузоводов приехал американский фермер Росуэлл Гарет. Это был очередной его визит в страну победившего социализма. Впервые Гарет посетил Советский Союз в 1955 году. Он пожаловал на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку в составе делегации фермеров из Айовы по приглашению тогдашнего замминистра сельского хозяйства Владимира Мацкевича. На выставке Гарет долго рассказывал о возможностях и преимуществах производства и переработки кукурузы, новых схемах удобрения почв и сельской механизации, говорил, что «американский опыт поможет поднять на новый уровень советское сельское хозяйство». После Москвы делегация отправилась в Крым на встречу с Хрущевым. Личный переводчик Хрущева Виктор Суходрев после распада СССР рассказывал в интервью газете «Труд»: «Я несколько раз переводил на встречах Гарета и Хрущева, и могу сказать, что это были беседы двух людей: одного, настоящего специалиста по кукурузе, и второго — того, кто думал, что он является специалистом».
Визит делегации СССР в США, продлившийся с 15 по 27 сентября 1959 года. Первый секретарь ЦК КПСС, глава советского правительства Н. С. Хрущев (слева) на встрече с американским фермером Росуэллом Гаретом (справа), с которым он поддерживал связь с 1955 года. Штат Айова. 16 сентября 1959 [РИА Новости]
Хрущев нанес Гарету «ответный визит» — посетил его ферму. И не просто посетил, а начал давать советы. В частности, заявил, что кукуруза в угодьях знаменитого фермера слишком густо посажена. В те минуты ферму осаждала толпа журналистов, пытавшихся подобраться как можно ближе к Хрущеву и Гарету. Когда Гарету это надоело, он начал швырять в них кукурузными початками и навозом, даже угрожал спустить с цепи быка.
Так вот, приехав на Кубань, Гарет увидел, что кукурузу там сеют без удобрений. И устроил разнос председателю колхоза, сказав, что пожалуется Хрущеву. Действительно, пожаловался. Хрущев ответил, что знает об этом, но «нужно народ кормить».
«Американский фермер Росуэлл Гарет отнесся к успехам краснодарских кукурузоводов с недоверием, — напишет потом Байбаков. — Он побывал в ряде районов, ему показали все, что было сделано и над чем продолжали трудиться кубанские новаторы. Не знаю, убедили ли наши тогдашние результаты американского фермера».
Фанатичное поклонение «царице полей», регулярные разносы руководителям хозяйств за недостаточное внимание к кукурузе, взбалмошность, самоуверенность, непоследовательность первого секретаря ЦК — все это жутко раздражало Байбакова, и не его одного. В партийном аппарате копилось глухое недовольство. До какой-то поры (и мы знаем теперь до какой) — глухое…
Помимо внедрения кукурузы, будь она неладна, Байбаков занимался строительством на Кубани сахарных заводов. С утра до ночи колесил по стройкам. В результате за три года построили 13 сахарных заводов и реконструировали два старых. При всех заводах были возведены благоустроенные поселки. Решать «сахарную проблему» Байбакову помогал Михаил Яснов — первый заместитель председателя Совета министров РСФСР. С ним председатель Краснодарского совнархоза был в постоянном контакте. По первому зову приезжал на Кубань и глава Минмонтажспецстроя Фуад Якубовский: строительство сахарных заводов находилось под особым наблюдением правительства. Когда Байбаков приехал на Кубань, два действующих завода выпускали 40 тысяч тонн сахара за сезон, а когда уезжал, производство достигло 800 тысяч тонн.
С особым удовольствием Байбаков занимался на Кубани и своим «профильным» ремеслом — руководил разведкой и разработкой газовых и газоконденсатных месторождений. Добыча газа за время существования совнархоза возросла с 1 до 25 миллиардов кубических метров в год. Стало возможным направлять топливо в другие регионы по выстроенному для этих целей газопроводу Кубань — Ростов — Донбасс — Москва — Ленинград.
В зачет председателю Краснодарского совнархоза пойдут и созданные в период его работы в крае новые машиностроительные предприятия, и в частности завод им. В. Н. Седина, выпускавший фрезерные станки, немалая часть которых экспортировалась.
О работе Байбакова на Кубани сказал доброе слово в своих мемуарах Виктор Салошенко, один из тогдашних комсомольских, а потом и партийных секретарей: «В то время, когда я после своей “политической” юности, еще не обремененной особо ответственной комсомольской работой, будучи рабочим, автослесарем Новороссийского пассажирского автохозяйства, затем комсоргом профтехучилища, где готовили проводников и слесарей по ремонту вагонов, перешел на более крупную работу в должности второго, потом первого секретаря горкома комсомола, напрямую не связанную с производством и планированием, в газетах и на телевидении часто упоминалась личность председателя Госплана СССР Николая Константиновича Байбакова. Крупная голова, проницательный взгляд из-под нависших бровей, коренастая, основательная фигура, позже легкое подергивание головой как признак огромной многолетней умственной работы. Слава Богу, что Байбаков оказался на Кубани, а не, скажем, в Куйбышеве или на Сахалине, куда его как нефтяника запросто могла забросить судьба. <…> Под его энергичным руководством, по существу, заново были созданы газовая и сахарная отрасли, расширилось машиностроение, обновилась пищевая промышленность, заработали предприятия искусственной кожи, хлопчатобумажных изделий. Именно Байбакову кубанцы, да и все советские люди, обязаны стремительным увеличением выпуска знаменитого шампанского “Абрау-Дюрсо”».
Тепло отзывался о Байбакове и Виктор Артюшков, в те годы начальник строительного треста в Армавире, а затем председатель Краснодарского горисполкома: «Николай Константинович пять лет работал, и все эти годы вставал в пять утра, — в шесть уже был на месте. Помнится, приехал он как-то в Ново-кубанку… Мгновенно оценил ситуацию и, сказать откровенно, проявил, к всеобщему удивлению, прекрасную осведомленность в строительных делах. Поставил на место подрядчиков и “субчиков”, — так мы называли субподрядные организации».
За работой председателя совнархоза ревниво следили местные партийные вожди. До сих пор край был их безраздельной вотчиной. Появление нового человека, наделенного большими хозяйственными полномочиями (а они-то и есть реальная власть) кого-то сильно раздражало. И прежде всего — первого секретаря крайкома Дмитрия Матюшкина. Дело в том, что при новой структуре управления первый секретарь крайкома не имел власти над председателем совнархоза, но и тот, в свою очередь, не мог отдавать распоряжения партийному начальству. По сути, установилось двоевластие. Ни Матюшкина, ни Байбакова такое положение не устраивало.
Вскоре, однако, Матюшкина сняли. В начале июня 1960 года в край приехал член Президиума ЦК КПСС, зам. председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР А. Б. Аристов. Седьмого июня он проинформировал членов бюро крайкома о постановлении ЦК КПСС: освободить Д. М. Матюшкина от занимаемой должности за допущенные недостатки в работе. Восьмого июня этот вопрос обсуждался на пленуме крайкома КПСС. Особой критике Матюшкин был подвергнут за организацию закупки коров. Якобы в ряде случаев закупки проводились под нажимом, и тем самым ущемлялись права колхозников, нарушался принцип материальной заинтересованности. Матюшкин признал критику справедливой и
