заботы избавились и должны быть за это благодарны.
И супруги Читтенден уселись пить чай.
А что же мистер Диллет и его новое приобретение? Что именно он приобрел, нетрудно понять из названия рассказа. Я же постараюсь, насколько это в моих силах, дать представление о его покупке.
Она заняла все заднее сиденье машины, поэтому мистер Диллет вынужден был сесть рядом с водителем. Ехать пришлось медленно: хотя комнаты кукольного дома тщательно проложили изнутри ватой, в них оказалось так много миниатюрных предметов, что следовало избегать тряски. И все десять миль пути мистер Диллет пребывал в тревоге, несмотря на предосторожности, на которых он настоял. Наконец они достигли парадного входа, и на пороге появился Коллинз, дворецкий.
– Вот что, Коллинз, вы должны помочь мне с этой штукой… только очень бережно. Ее нужно извлечь, не наклоняя, понимаете? Там внутри полно малюсеньких предметов, и они по возможности не должны сместиться. Так, куда же мне ее пристроить? – (После непродолжительной паузы.) – Вот что, поставлю-ка я ее в свою комнату, по крайней мере, для начала. На большой стол… да, именно так.
Под непрерывные предостережения хозяина кукольный дом подняли на второй этаж, в просторную комнату мистера Диллета, окна которой выходили на подъездную аллею. Упаковочный холст был снят, передняя стенка вынута, и следующий час или два мистер Диллет занимался тем, что вытаскивал вату и приводил в порядок комнаты.
По завершении этой приятной работы взору мистера Диллета предстал – на большом двухтумбовом столе, в косых лучах закатного солнца, проникавших сквозь три высоких створчатых окна, – кукольный дом в готическом стиле Строберри-Хилл, совершеннее и очаровательнее которого трудно было бы вообразить.
Вместе с часовней или капеллой, расположенной слева от здания (если смотреть на него со стороны фасада), и конюшней, находившейся справа, дом достигал в длину шести футов. Как я уже говорил, главное строение было выдержано в готическом стиле; иными словами, окна имели вид стрельчатых арок с заостренным верхом, с орнаментом из листьев и флеронов, какой можно увидеть на балдахинах надгробий, встроенных в стены церквей. По углам торчали нескладные башенки, обшитые дугообразными панелями. У часовни имелись шпили и контрфорсы, колокол на башне и витражи в окнах. Когда передняя стена дома вынималась, взгляду открывались четыре больших комнаты – спальня, столовая, гостиная и кухня, – каждая из которых была полностью обставлена сообразно своему назначению.
Внизу двухэтажной конюшни размещались лошади, кареты и грумы, а наверху – часы с колоколом под готическим куполом.
Разумеется, можно было бы посвятить не одну страницу рассказу об убранстве особняка: подсчету сковородок и позолоченных стульев, описанию картин на стенах, ковров, канделябров, кроватей с пологом, скатертей, стеклянной и фаянсовой посуды, столового серебра, – но я передоверяю все это воображению читателей. Скажу лишь, что дом стоял на фундаменте, достаточно высоком, чтобы пустить лестницу к парадной двери и к террасе с балюстрадой, и скрывавшем несколько неглубоких выдвижных ящичков, где хранились аккуратно сложенные вышивные шторы, смена одежды для домочадцев и прочие изделия из ткани, предназначенные для бесконечных обновок самого приятного и увлекательного свойства.
– Вылитый замок Горация Уолпола; наверное, его идеи повлияли на того, кто смастерил этот дом, – задумчиво пробормотал мистер Диллет, в благоговейном экстазе стоя на коленях перед своим приобретением. – Просто чудесно! Да, сегодня определенно мой день. Утром пришли пятьсот фунтов за горку, которая никогда мне не нравилась, а теперь перепало вот это сокровище, причем самое большее за десятую часть цены, которую с меня запросили бы в городе. Так-так! Даже немного боязно: как бы удачу не свела на нет какая-нибудь неприятность. Что ж, в любом случае следует взглянуть на жильцов.
И он разложил перед собой кукол рядком. Здесь читателям опять-таки выпадает возможность дать волю фантазии и самостоятельно представить себе наряды обитателей дома, и некоторые наверняка за нее ухватятся; я же на это не способен.
Тут были джентльмен в синем атласе и леди в парчовом платье; двое детей – мальчик и девочка; кухарка, няня, лакей, работники конюшни, двое форейторов, двое грумов и кучер.
– Кто-нибудь еще? Да, не исключено.
Кроватный полог в спальне был плотно сдвинут с четырех сторон, и мистер Диллет, просунув палец между занавесями, принялся ощупывать постель. И тотчас отдернул руку, так как ему почудилось, будто нечто… не шевельнулось, а скорее странно живым образом прогнулось, когда на него надавили. Затем мистер Диллет раздвинул занавеси, заскользившие вдоль реек, к которым они были прикреплены, и извлек из постели седовласого пожилого джентльмена в длинной льняной ночной сорочке и колпаке и положил рядом с остальными. Теперь все были в сборе.
Близилось время обеда, поэтому мистер Диллет торопливо поместил леди с детьми в гостиную, джентльмена – в столовую, слуг – на кухню и в конюшню, а старика – обратно в постель и удалился в находившуюся по соседству гардеробную, и с этого момента мы его не увидим и не услышим примерно до одиннадцати часов вечера.
Мистер Диллет имел причудливое обыкновение спать в окружении жемчужин своей коллекции. Его кровать стояла в большой комнате, где мы его уже видели, а в удобной смежной комнате размещались ванна, гардероб и все необходимое для совершения туалета. Но кровать с пологом на четырех столбиках, сама являвшаяся ценным сокровищем, располагалась в просторной комнате, в которой он частенько сидел, иногда писал и даже принимал посетителей. И ближе к вечеру он отправился туда, пребывая в настроении как нельзя более благодушном.
Бой часов не мог достигнуть его слуха – ни с лестницы, ни из конюшни, ни с отдаленной церковной колокольни. И все же не подлежит сомнению, что в высшей степени приятный сон мистера Диллета оказался нарушен звоном колокола, пробившего час ночи.
Мистер Диллет был так поражен, что замер, широко раскрыв глаза и затаив дыхание, а затем сел в постели.
Пока не забрезжил рассвет, ему не приходило в голову задаться вопросом, каким образом он смог ясно различить в темноте, что царила в комнате несколькими часами раньше, кукольный дом, стоявший на двухтумбовом столе. А меж тем это было именно так. Казалось, что полная луна ярко освещает фасад большого белокаменного особняка, который находится на расстоянии в четверть мили и каждая деталь которого тем не менее видна четко, как на фотографии. За домом и часовней высились деревья. Мистеру Диллету даже почудилось, что он ощущает холодное дыхание тихой сентябрьской ночи, слышит временами топот копыт и позвякивание упряжи из конюшни, словно там переминались с ноги на ногу лошади. Он глянул наверх и испытал новое потрясение, внезапно осознав,
