реки, на которой они разбили палатки — кишит жизнью прямо с утра. Если Наследник Вон думал досадить им отказом пустить в город — он очень сильно ошибался. Солдаты всю свою жизнь проводят в палатках, удивить их походным бытом не получится. Всадники его «Летающих Карпов» уже ухаживают за своими лошадьми, под большим котлом горит огонь, готовится завтрак.
— Доброе утро, командир! — кивает ему бравый Фуцзянь, самый меткий лучник в его войске, дослужившийся до сотника и заработавший себе пенсию от государства и шрам на левую щеку: — наконец, а? Я поздравляю вас.
— Да? С чем тут поздравлять, нас в город не пустили. — говорит Лю, делая вид, что не понимает, о чем тот говорит.
— Пересмешница Кианна и вы… из вас выйдет прекрасная пара. — ухмыляется Фуцзянь: — мы так переживали за нее. Она давно по вам сохнет, да только вы ничего не замечали… верно в народе говорят, что отступившие на пятьдесят шагов смеются над отступившими на сто шагов.
— Мы? Кто еще про это знал⁈
— Да все знали… — пожимает плечами Фуцзянь: — думали, что она отступится от своего, ан нет, хватило у нее храбрости в вашу палатку вчера ночью пробраться. Мы все прислушивались, выгоните вы ее или нет, а потом услышали «Да, еще, мой жеребец!» и поняли, что все в порядке.
— Чертовы палатки… такая хорошая слышимость. — ворчит Лю, спускаясь к реке. Всадники, которые поили лошадей ниже по течению при виде генерала заулыбались и зашептались между собой, словно не воины-ветераны, а девицы-сплетницы. Кто-то даже захлопал в ладоши.
— Да, да. Я уже понял, что все в курсе моих личных дел. — Лю помахал им рукой: — а чего я, собственно, ждал? Воины, а ведут себя как кумушки на городской площади.
— Справедливости ради, могу сказать, что это не ваше личное дело. Вы наш командир и ваши победы — наши победы. Мы гордимся вами. И тем, что вы смогли продержаться под Кианной почти до утра. Почти. — прищуривается Фуцзянь, перекидывая белое полотенце через предплечье и следуя за ним.
— Как бы ни было весело обсуждать мои навыки в битве тучки и дождика, давай лучше делом займись. — говорит Лю, сняв рубаху и закатав штанины до колен. Он вошел в ледяную воду и с удовольствием совершил утреннее омовение, чувствуя, как холодная вода расставляет все в голове по своим местам. Да, ему давно нравилась Кианна, она прекрасна в танце с алебардой, она яростна в бою, она настоящая амазонка. Но он же ее начальник! Он не мог совершить первое движение к сближению, это было бы принуждением, с учетом его статуса и ее статуса… Но эта чертовка сама пробралась к нему в палатку ночью и сказала, что ей нужен он, а не его генеральская подвеска на пояс.
В конце концов он просто человек. И когда Кианна одним движением скинула с себя одежду — он не смог устоять. И это неправильно. Он не может быть военачальником, который мешает личное и служебное. Видел он к чему такое приводит. Нельзя так делать. Когда днем вы начальник и подчиненная, а ночью разделяете ложе — слухи пойдут. Дисциплина ни к черту. Репутация девушки будет страдать, обязательно же ее в дегте измажут со спины.
— Так я делом и занимаюсь. — откликается Фуцзянь: — вот, полотенце держу. Вдруг смелый генерал простудится и помрет. Такая потеря для нации будет. Особенно для одной мастерицы танца с алебардой. Только оседлала и тут… на вот.
— Собери всех на поляне. У меня объявление. — говорит он, вытираясь протянутым ему полотенцем. Говорит уже серьезным голосом, отдавая приказание.
— Цунмин! — Фуцзянь вытягивается в струнку, козырнув и тотчас уносится вдаль. В армии есть только одна скорость — бегом. Никто не передвигается неспешным шагом.
Через двадцать минут на поляне выстроился десяток всадников передового отряда. Лю специально не стал брать с собой сотню, как раз чтобы не пугать Наместника, но тому и десятка хватило.
— Передовой отряд собран по вашему приказанию! — докладывает Фуцзян.
— Отлично. — Лю делает шаг вперед и вглядывается в лица всадников и всадниц. В середине строя стоит Кианна со своей неразлучной алебардой.
— Сон Ми Кианна! Выйти из строя! — командует он.
— Цунмин! — два шага вперед и вот она уже стоит перед ним навытяжку. В ее глазах — вопрос.
— Настоящим оглашаю приказ. — говорит он и разворачивает бумагу, только что подписанную им в своей палатке: — Сон Ми Кианна, сотница «Крылатых Всадниц» увольняется из армии Сына Неба по приказу своего непосредственного командования.
— Что⁈ Но… — распахнутые глаза и горечь в них: — но…
— Извини, Кианна, но начальник и подчиненная не могут быть в таких отношениях, и ты это знаешь. — говорит он, сворачивая бумагу в свиток: — ты получишь выходное пособие в размере тысячи лян и сохраняешь свое оружие и доспехи как вышедшая в почетную отставку.
— Как ты можешь! Да… — Кианна глубоко вздыхает и на секунду закрывает глаза. Когда она снова открывает их, он видит мрачную решимость.
— Цунмин. — коротко бросает она: — приказ получен и понят. Разрешите удалится? В почетную отставку…
— Ты свободна. — отвечает Лю. Она разворачивается и шагает к своей палатке. На поляне царит тишина.
— Все свободны. — бросает он и всадники остаются стоять на местах, недоуменно переглядываясь. Он отбрасывает свиток с приказом и спешит вслед за Кианной. Успевает схватить ее за руку.
— Кианна! Погоди…
— Убери… уберите руки, генерал Лю! Кажется, я теперь больше не служу в вашем войске? — она вырывает свою руку из его и делает шаг назад, разворачиваясь к нему лицом: — оставьте меня в покое!
— Кианна! Я не могу поступить иначе! Ты и я… мы не можем больше быть в таких отношениях! Мой статус… мне плевать что подумают люди, но ты же будешь в положении подчиненной! Я не могу так…
— Мне все равно! — вспыхивает Кианна, ее глаза мечут молнии, ее черные волосы разметались по плечам: — все равно, слышишь, ты! Мне все равно генерал ты или последний подсобный рабочий в лагере — мне был нужен ты! Слышишь⁈ Именно ты! Не «Полководец, Сокрушающий Замыслы Врага», не Генерал Байгу, а просто Лю! Который смешит всех своими шуточками и всегда готов
