По приказу Доронина ударили зенитные установки. Отрывисто и хлестко стреляли пушки боевых машин. В небе вновь противно завыло, и на позиции обрушилась очередная порция мин, заставляя обороняющихся на время прекратить огонь и укрыться. Только орудия «БМП» и «БМД» продолжали вести огонь, сдерживая наступательный порыв атакующих. Одна из мин попала прямо в зенитную установку Большой высоты, разворотив ее. А может, это была и не мина, но, как бы то ни было зенитки больше не существовало, как и ее расчета. Малая высота перенесла огонь на балку, откуда появились боевики.
Они так же, перебежками, пытались пробиться на расстояние метания гранат, но, попав под обстрел и выйдя на полосу минного поля, понесли потери и вернулись в балку.
Основная же масса валила из прохода Косых Ворот непрерывно, как вода через горлышко опрокинутой бутылки. Мощи опорного пункта, как и говорил опытный Ланевский, явно не хватало. Укрывшиеся за валунами снайперы противника выхватывали из траншей головы обороняющихся и метко поражали их. Делали свое дело и многочисленные осколки расколотых пулями камней. Один из бойцов с диким воплем откинулся от бруствера на противоположную стенку окопа. Все его лицо было разбито мелким камнем, глаза вытекли.
Рота несла потери.
Доронин вновь вызвал корректировщика и приказал вызвать огонь на сектор, охватывающий Ворота, пространство перед ними и часть ущелья. Артиллерия не заставила себя долго ждать, и вскоре указанный район покрылся огромными грибами разрывов. Залп орудий нанес приличный урон противнику, заставил того залечь, но назад боевиков не повернул. Возникла короткая передышка. Доронин доложил Восторженному об интенсивности боя, о превосходящих силах противника и попросил авиационной поддержки.
Восторженный пообещал что-нибудь предпринять.
Александр переговорил с Егоровым, определили потери – двадцать восемь человек убиты, восемнадцать – ранены, из них около десяти – тяжело. Уничтожена зенитная установка, и, что очень неприятно, на Малой повреждена «БМД». Во время вылазки из балки гранатометчик духов успел таки прицельно выстрелить. Заряд попал в подствольное пространство и вывернул башню. Боекомплект расстрелян примерно на треть. Это означало, что еще две такие атаки – и рота останется безоружной. Вопрос в том, хватит ли боевикам сил еще дважды так мощно штурмовать высоты? По самым скромным подсчетам, потерять они должны были не менее сотни от прямого огневого контакта с ротой и вдвое больше от артналета. Это при том, что неизвестной оставалась обстановка в ущелье. Но и там наверняка бандитам досталось не слабо.
Дождь продолжался, но никто на него внимания не обращал.
Колян опустился на дно окопа, прикурил сигарету. Костя остался наблюдать из-за укрытия за сектором.
– А не хило мы им подкинули, правда, Кость?
– Не хило. Но больше артиллерия ввалила им.
– Ну и артиллерия, конечно, – согласился Коля, смачно вдыхая табачный дым.
Из-за поворота траншеи показался Гольдин. Во время минометного налета одна из мин разорвалась за бруствером совсем рядом с ним, и, контуженный, сержант плохо соображал, что делает.
– Смотри, Кость! Явление Христа народу. Ты че, Голь, такой потерянный?
Тот шел, шатаясь и тихо бормоча:
– Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре...
– Че он там бормочет, Кость?
– Не знаю, считает что-то.
– Эй, Голь? Крышу потерял? Че лопочешь-то?
– Отстань от него, Коль, видишь, человек не в себе.
– Так че шарахаться, если не в себе? Сиди тогда в окопе, чего людей пугать?
Гольдин подошел к ячейке Коляна, о чем-то задумался, вдруг рывком перемахнул через бруствер и оказался на открытом склоне.
– Куда, дурила? – успел только выкрикнуть Николай.
Тут же из-за валунов ударила автоматная очередь. Пули, перебив ноги, заставили Гольдина упасть. Сильная боль прояснила его контуженный разум.
– Убьют ведь дурака, – резонно предположил Колян, – а ну, Кость, прикрой меня.
– Ты что удумал?
– Не бросать же его, прикрой, я сказал!
Костя открыл огонь длинными очередями, Николай в это время выпрыгнул из окопа и подкатился к сержанту.
Это увидел с Малой и Егоров. Он тут же приказал открыть шквальный огонь, наблюдая за попытками солдата спасти сержанта.
Колян, очутившись рядом с Гольдиным, спросил:
–Живой?
– Живой. Только ноги вот.
– Ноги – мелочь, давай держись за меня, надо сваливать обратно, пока не добили нас тут, как куропаток безмозглых.
Как бы в подтверждение, что-то сильно ударило Коляну в спину.
– А ну шевели мослами! – крикнул он.
– Ноги, – продолжать стонать Гольдин.
– Локтями работай. А то замочат нас сейчас. Гольдин начал двигаться, подталкиваемый Николаем. Еще череда фонтанчиков прошла совсем рядом. Колян напрягся изо всех сил и перебросил тело сержанта в окоп, следом перевалился сам. И тут же по брустверу прошлась очередь.
– Фу, блин! Пронесло. – Николай сидел на корточках, глядя на Гольдина. – Ну и тяжел ты, Голь. А знаешь почему? Говна в тебе много и дури. Ты че, опупел? Куда перся-то, чудила?
Но сержант молчал. Быстро подбежали санитары и унесли раненого. Колян закурил. Костя с восхищением смотрел на друга.
– А ты герой, Коль!
– Да пошел ты... со своими подколами.
– Нет, я серьезно, ты же командира вытащил на себе с поля боя.
– Нашел командира. Ну вытащил, и че? Смени тему.
Николай попытался встать, но сильная боль в спине усадила его обратно.
– Ты ранен, Коль? – встревожился Костя.
– Да нет. Пуля в бронежилет попала, больно, словно кирпичом уделали меж лопаток.
– Вызвать медпомощь?
– Ага! Набери вон по аппарату 03.
– Я серьезно.
– Я тоже серьезно. Ты на меня-то не смотри, следи за сектором. Я сейчас встану.
После того как Колян под огнем вытащил Гольдина, Егоров позвонил Доронину.
– Кто это у тебя такой геройский?
– Что раненого вытащил? Горшков опять отличился.
– Молодец пацан!
– Согласен. У тебя там что? Как балка?
– Балка молчит, но черт его знает, может, туда стягиваются силы. Ты авиацию запрашивал?
–Да.
– Что-то не торопятся летуны. Да их понять можно. Какой толк лезть на «стингеры»?
– Думаешь, не поддержат с воздуха?
– Не знаю. Скорее всего – нет.
– Бойцы Орла вернулись?
– Вернулись.
– Тогда до связи, Валер!
– До связи!
В окопе, где держали оборону Смагин и Кузнецов, царила паника. Вскоре к ним приполз Коркин. Никто из них не был ранен, но морально они были убиты еще первой атакой.
– Пацаны, – скулил Смага, – кранты нам приходят. Надо что-то делать.
– А че здесь сделаешь? – ответил вопросом Корявый.
– Чухать отсюда надо, – предложил Кузя.
