Теперь же, согласно утверждениям этих теоретиков, положение коренным образом изменилось. Вместо отдельных частных владельцев появились могущественные союзы — монополии. Они объединяют подавляющее большинство крупных предприятий. В результате якобы конкуренция и анархия производства исчезают. Вместо них устанавливается плановое, согласованное ведение хозяйства во всем обществе. Капиталистическое хозяйство, основанное на анархии производства и конкуренции между капиталистами, превращается в «организованный», «регулируемый» капитализм. И главную роль в этом процессе играет буржуазное государство, якобы превратившееся в «государство всеобщего благоденствия».
Своим вмешательством в хозяйственные дела путем регулирования производства, распределения, внешней торговли и т. д. буржуазный государственный аппарат якобы полностью ликвидирует все пороки и язвы, которые присущи капитализму.
Эта теория не выдерживает никакой критики при сопоставлении ее с реальной действительностью буржуазного общества.
Прежде всего конкуренция в условиях современного капитализма не исчезает, как утверждают буржуазные экономисты. Напротив, она усиливается вместе с усилением мощи монополистического капитала. В силу этого анархия, неорганизованность капиталистического хозяйства также возрастают. Постоянные армии безработных исчисляются миллионами. В то же время значительная часть капиталистических предприятий остается недогруженной, оборудование простаивает, общество несет большие потери.
Что касается роли буржуазного государства в экономике капиталистических стран, то защитники капитализма сильно преувеличивают ее. Главная функция государства сводится к тому, чтобы обеспечить капиталистическим монополиям максимум прибыли. Иначе и не может быть, так как аппарат государственной власти находится фактически в руках монополистического капитала. Буржуазные экономисты это очень хорошо знают, и если они представляют современное буржуазное государство как нечто стоящее и над капиталистами и над рабочими, то делают это с одной лишь целью: внушить трудящимся мысль, что буржуазное государство — их друг, а не враг.
За последнее время большое распространение получили теории единого «индустриального общества» и «конвергенции» двух систем. Представители первой, к которым относятся французский социолог Р. Арон, американские социологи и экономисты У. Ростоу, Д. Гэлбрейт и другие, утверждают, что и капитализм и социализм базируются на одинаковой индустриальной основе, на современной технике и технологии производства, на интенсивном использовании научных достижений в производстве. На этом основании делается вывод, что, по существу, нет разницы между социалистическим и капиталистическим общественным строем. К подобного рода учениям примыкают и так называемые технологические теории, существо которых сводится к тому, что технический прогресс якобы сам по себе изменяет способ производства и форму распределения материальных и культурных благ. Развитие техники, по мнению авторов этих теорий — французского экономиста Ж. Фурастье, английского экономиста П. Эйнцига, немецкого экономиста В. Битторфа и др., ведет к устранению противоречий капитализма и ликвидации классовой борьбы.
Теория «индустриального общества» рассматривает развитие производства, науку и технику в отрыве от производственных отношений, игнорирует отношения собственности-на средства производства, характер труда при капитализме и социализме, наличие или отсутствие эксплуатации. Назначение этой теории — затушевать коренные различия между социализмом и капитализмом, представить последний без антагонистических противоречий.
Такие классовые цели преследует и теория «конвергенции» (сближения, слияния) двух систем хозяйства. Содержание этой теории сводится к утверждению о постепенном сближении капитализма и социализма и образовании некоей единой системы, в которой социализм полностью «растворился» в капитализме. Проповедники «конвергенции» утверждают, что будущее общество явится соединением, синтезом лучших сторон капитализма и социализма. При этом от капитализма в новое общество перейдет частная собственность с ее рыночным хозяйством и погоней за прибылью, а от социализма — планирование экономики и некоторые другие элементы. Сторонники этого учения, как видно, совершенно исключают из будущего общества социалистическую собственность, которая является основой планомерности народного хозяйства и уничтожения эксплуатации человека человеком. Подобное искажение картины будущего понадобилось буржуазным идеологам капитализма для того, чтобы замаскировать его пороки и язвы, показать, что буржуазное общество имеет радужные перспективы развития. Но от этого коренная противоположность двух социально-экономических систем не исчезает, так же как не устраняются органические противоречия капитализма и преимущества социализма.
Буржуазные ученые, ревизионистские и реформистские деятели пытаются обосновать идею о том, что в современных условиях в ходе осуществления научно-технической революции рабочий класс перестал быть революционной, ведущей силой общества, что положение марксизма-ленинизма о всемирно-исторической роли пролетариата устарело. Более того, одни из них утверждают, что происходит исчезновение пролетариата в капиталистических странах, на смену ему идет так называемый «средний класс». Другие, напротив, стремятся включить в состав рабочего класса всех работников умственного труда, растворяя тем самым пролетариат в массе лиц наемного труда. И те и другие по существу отрицают самостоятельное существование рабочего класса и его организующую и руководящую роль в мировом революционном движении.
Не умея и не желая научно объяснить изменения в классовой структуре буржуазного общества, связанные с научно-техническим прогрессом и ростом государственно-монополистического капитализма, буржуазные теоретики типа американского социолога Г. Маркузе проповедуют теории о якобы антиреволюционности рабочего класса. В лучшем случае они согласны признать революционную роль лишь за некоторой его частью — молодыми рабочими, а также студентами и деклассированными элементами. Однако практика международного рабочего движения полностью опровергает их измышления. Об этом свидетельствуют острые классовые бои в США, Англии и других индустриально развитых капиталистических странах. Только в 1971 г. число забастовщиков достигло 48 млн., превысив уровень 1959 г. в 3 раза. Основная цель теоретиков «исчезновения рабочего класса» — подорвать веру рабочих в свою историческую миссию как могильщика капитализма, организатора и строителя нового, социалистического общества.
Есть немало и других так называемых теорий, приукрашивающих порядки буржуазного общества. К ним относятся теории «полной занятости», «коллективного капитализма», «революции в доходах», «управленческой революции» и другие. Но под какой бы новой вывеской ни проповедовались учения буржуазных экономистов, их смысл и назначение состоят в одном: замаскировать, скрыть глубокие язвы и пороки капитализма, найти средства сохранить и укрепить буржуазное общество, отвлечь внимание трудящихся от борьбы за их коренные классовые интересы. Эти интересы могут быть надежно и окончательно защищены лишь уничтожением капиталистического способа производства. Именно поэтому буржуазные теоретики так изощряются в изобретении различных теорий, оправдывающих капитализм.
Выходные данные
Ильин Михаил Александрович
Рабинович Михаил Аронович
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ КАПИТАЛИЗМА В ВОПРОСАХ И ОТВЕТАХ
Третье издание, дополненное
Заведующий редакцией В. Т. Пискунов
Редактор Е. М. Аветисян
Младший редактор Н. Н. Рощупкина
Художник Т. В. Акуров
Художественный редактор С. И. Сергеев
Технический редактор Н. П. Межерицкая
Сдано в набор 12 марта 1973 г. Подписано в печать 12 июля 1973 г.
Формат 84 x 108/32. Бумага типографская № 2.
Условн. печ. л. 13,44. Учетно-изд. л. 13,33.
Тираж 200 тыс. экз. А04641.
Заказ 2259. Цена 32 коп.
Политиздат,
Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
Москва, Краснопролетарская, 16,
