— И это правда?
— О, абсолютная правда. Я удивлена тем, что она воздержалась и не стала вас обследовать. Ваша удивительная зоркость должна была бы ее заинтересовать.
— В настоящий момент Эми было бы непросто заставить этот глаз открыться настолько, чтобы в него можно было заглянуть.
Лэмберт сложил салфетку по-новому и приложил к больной брови холодной стороной.
Впервые Джейн посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Наверное, вам больно.
— Дьявольски, — подтвердил Лэмберт.
Он был слишком усталым и сердитым, чтобы прибегнуть к вежливому обману.
— Молодец, — сказала Джейн. — Вы не похожи на спартанца.
— Спасибо.
— Нет, это был как раз комплимент. Я никогда не могла понять того спартанского мальчика который позволил лисице прогрызть ему живот. Как можно доверять такому человеку?
— Ну, если мерилом служит откровенное нытье, то я самый достойный доверия человек в мире. — Лэмберт задумался над ее словами. — Если вы не любите спартанцев, тогда почему вчера вели себя так стоически, когда мы привели вас домой из полицейского участка?
Джейн неопределенно отмахнулась от него:
— Суматоха.
— Вы против нее? — предположил Лэмберт.
— Точно. — Джейн смягчилась. — Хотя должна признать: вы суматохи не устраивали. Вы мне очень помогли. Спасибо.
— На здоровье. В следующий раз позвольте рекомендовать вам немного откровенного нытья. Это очень бодрит.
— Я так и знала, что вы человек очень откровенный, — сказала Джейн. — Всегда приятно получить подтверждение мгновенного суждения. Первые впечатления очень часто оказываются самыми правильными.
— Безусловно, — согласился Лэмберт. — Как только я вас увидел, так подумал: вот хороший едок!
— Очень забавно. — Джейн великолепно изобразила Портеуса. — Очень забавно, дружище.
— Неплохо, — сказал Лэмберт. — Конечно, я заметил ваши удивительно красивые глаза. Я заметил их сразу же. Но, должен признать, также заметил, что вы молодая особа, которая любит хорошо поесть.
— Раз уж вы мне об этом напомнили, то я, пожалуй, не прочь. — Джейн завернула и убрала оставшиеся куски коврижки, а потом, прихватив последний сэндвич, принялась складывать все обратно в корзинки. Лэмберт передавал ей вещи, а Джейн аккуратно их паковала. — Вы сказали, что зря пытались сделать карьеру в шоу-бизнесе. А чем вы займетесь теперь, когда проект «Аженкур» закрыли? Вернетесь в шоу «Дикий Запад»? Или отправитесь домой, в Вайоминг?
— Пока не знаю, — ответил Лэмберт. — У меня нет твердой уверенность в том, что кайова Боб возьмет меня обратно, но я точно знаю, что не хочу возвращаться домой, в Вайоминг.
— Не возьмет вас обратно? С вашей меткостью? Тогда он будет дураком, — возмущенно заявила Джейн. — Не много найдется людей, которые могут стрелять так, как вы.
— В стрельбе по мишеням важна не только меткость, — ответил Лэмберт. — Важна еще театральность. Чтобы легкие вещи казались трудными.
— А что в этом может быть легкого?
— Например, разбивать стеклянный шар дробью, — ответил Лэмберт. — Можно сделать так, чтобы это казалось более трудной задачей, если выстрелить с седла на полном галопе. Но чтобы стеклянный шар разлетелся, достаточно его задеть. Это красиво смотрится, но выполняется относительно просто.
— Для вас.
— Мне всегда лучше удавалась стрельба по далеким мишеням с твердой поверхности. Но на такое зрителям смотреть очень скучно. Надо искусно усложнить ситуацию. Я начинал с простой стрельбы и делал это достаточно хорошо, раз кайова Боб меня нанял. Но он еще заставил меня разработать свой гэг.
— А что такое гэг?
— Просто свежая подача элементарного трюка. В первых шоу, где я участвовал, мы были еще недалеко от Запада, ездили по Восточному побережью. Для такой аудитории нет ничего забавнее, чем новичок, пытающийся похвастаться, так что кайова Боб заставил меня нарядиться городским щеголем. — Лэмберт улыбнулся своим воспоминаниям. — Мы вызывали добровольца из публики, чтобы попробовал пострелять по мишени. Только единственным добровольцем, которого Боб вызывал из зала, был я. На мне были круглые очки с простыми стеклами, так что казалось, будто я слепой, как сова. Я разделял волосы на пробор в центре и приглаживал волосы помадой, а потом надевал котелок на два размера меньше, чем нужно, так что он постоянно с меня спадал. На мне был дешевый костюм, у которого брюки и рукава чуть короче, чем нужно. О, я отлично смотрелся!
— Но вы попадали в мишень? — спросила Джейн.
— Я много куда попадал. Кое-что было подстроено: я стрелял холостыми, а парни дергали веревочки, так что клетки с курами распахивались или шляпы слетали. Я притворился испуганным, и пытался бросить пистолет на арену, а потом делал вид, что он прилип у меня к руке и я не могу прекратить стрельбу. Наконец Боб меня успокаивал, показывал мишень — и мы устраивали соревнование в меткости.
— И вы побеждали.
— Не всегда. Все зависело от зрителей. Чем дальше на восток мы уезжали, тем меньше люди смеялись над городскими щеголями, так что в конце концов я прекратил играть роль простака из публики. Вот тогда-то я и надел полную выкладку — ковбойскую шляпу, кожаные накладки на брюки, кобуру с «Миротворцем». Можете мне поверить: дома я так не одевался.
Джейн заморгала:
— Правда? А я считала, что ковбои именно так одеваются!
— А я не был ковбоем. Я преподавал в школе.
Джейн громко рассмеялась.
— Вы тоже школьный учитель?
— Точно. Я так и вздрогнул, когда Эми сказала мне, кем вы работаете.
— А где вы преподаете?
— Нигде. Я подписал двухлетний контракт на работу в сельской школе рядом с нашим домом, но не смог выдержать. Уже через три месяца мне дико захотелось сбежать, но что я мог сделать? Подписанный контракт — это подписанный контракт. — Лэмберт вздохнул. — А потом мой приятель Альберт позвал меня с собой, чтобы попытаться устроиться к кайова Бобу. Я пошел с ним, чтобы оказать ему моральную поддержку, и не собирался сам пробоваться. Но когда мы там оказались, я дал слабину. Альберт убедил меня попробовать мои силы, и кайова Боб меня нанял. Обратно в школу я так и не вернулся.
— Вы сбежали из школы, чтобы поступить в шоу «Дикий Запад»? — Джейн округлила глаза. — И как там это восприняли?
— Моя мать доработала учебный год и так хорошо справилась, что ее приняли отрабатывать мой контракт до конца. Школьный совет был доволен, потому что она гораздо лучше учит, чем я. А мама была ужасно недовольна. Я разочаровал ее тем, что ушел от юридических обязательств, — она до сих пор на меня за это сердится. Вот почему я предпочел бы пока не возвращаться домой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
