Отсюда следует, что и едят на кораблях по-другому. Хранить еду очень трудно. Мясо можно засолить и хранить в бочках, но оно постепенно портится; не менее тяжело хранить хлебную муку сухой и защищать ее от крыс. Стандартный рацион матроса в 1565 году — 41/2 пенса в день в порту или 5 пенсов в день в море; в этот паек входят галлон пива, фунт бисквита или хлеба, полфунта сыра и четыре унции масла в день, а также полфунта мяса четыре раза в неделю и вяленая рыба или четыре селедки в три оставшихся дня. Из мяса можно делать похлебку с сушеным горохом или овсом, но свежей пищи очень мало. Зайдя в капитанскую каюту, вы можете увидеть там стол, ломящийся от винограда, слив, яблок и груш, а также оловянные тарелки и ложки, кубки и винные графины, но все это только для капитана и других офицеров, обедающих с ним; большинство матросов свежих фруктов не едят. Более того, если запасы мяса сгниют, а долгоносики испортят запасы бисквита, то матросы будут голодать. У каждого из них в сундуке есть глубокая тарелка, деревянная фляга и деревянная же ложка, и они, сидя на корточках, едят — либо в полутьме трюма, либо на свежем воздухе, среди бочек, пушек и сотен товарищей по команде. Но вот что именно ест матрос — это вопрос удачи, как и то, какая еда вообще доступна в порту перед отплытием.
Борьба за еду — это ключевая часть жизни на море. Если мясо сгниет, то моряки заболеют и не смогут нормально управлять кораблем. Во вспышках дизентерии часто винят именно плохое мясо. В одном из своих путешествий Фрэнсис Дрейк пробует последовать совету сэра Хью Плата и кормит команду макаронными изделиями — они питательны и легко хранятся. Но и макароны не обеспечивают матросов всеми нужными витаминами. Витамин D — не проблема, тело само производит его на солнечном свете, а моряки проводят большую часть времени под палящим солнцем; но вот нехватка витамина С — серьезная проблема. Намного больше моряков умирает от цинги, чем тонет.
Как вы видите, жизнь на корабле довольно-таки беспросветная. У многих матросов выпадают зубы. Большинство из них страдает от гнилых зубов и болезней десен. Изо рта у них воняет чуть ли не сильнее, чем от немытых тел. Моются и бреются только офицеры: у цирюльника на борту хватает забот и без бритья. В грязной одежде заводятся навозные жуки и блохи. В их волосах кишат личинки насекомых, в частности ложные коконы водорослевых мушек. Многие моряки причесываются деревянными гребнями, но они дают лишь временное облегчение. Всем приходится пользоваться одним и тем же туалетом — гальюном (heads), находящимся на носу; там вы делаете свои дела через дыру в полу. Гальюн воняет, и там легко чем-нибудь заразиться. Только у капитана и старших офицеров есть собственные ночные горшки. Кошки, собаки и крысы на борту в гальюн не ходят и гадят где попало, так что в трюме во время долгого путешествия вас ждет незабываемая гамма запахов мочи, пота, рвоты и экскрементов животных — сможете ли вы после этого по-прежнему любить море? Как и глазам, постепенно привыкающим к темноте, вашему носу предстоит привыкать к запахам.
Вы, возможно, даже испугаетесь, увидев, насколько молоды моряки, которым приходится жить в таких условиях: 82 процента мужчин, живущих в трюме, младше 30 лет, среди них встречаются даже мальчики лет 10–11. Как вы понимаете, у них мало шансов дожить до зрелости[73]. Для того чтобы контролировать такие большие группы молодых людей, требуется строжайшая дисциплина. Вы часто будете слышать разливистые трели боцманского свистка. Время отсчитывается строгими тридцатиминутными периодами, замеряемыми по песочным часам; одна вахта — восемь оборотов «склянки». В течение этого четырехчасового периода регулируется все: когда можно есть, когда выходить на вахту, когда молиться, когда убирать палубу и гальюн, когда кораблю ложиться на другой галс. Моряки работают с рассвета до восьми вечера. Уборка корабля, уход за такелажем, поднятие и спуск парусов, рыбалка, вычисление местоположения, конопачение судна для сохранения его мореходных качеств — времени на праздный отдых не остается. С восьми вечера до полуночи матросам разрешается отдых, если только кораблю не угрожает стихия или враги. Они играют в карты и нарды или же на музыкальных инструментах — на кораблях популярны скрипки и флейты. На корабле с хорошим командованием действует строжайший дисциплинарный кодекс. Наказания разнятся: от штрафа в 1 пенс за ругань или богохульство до окунания в море за проступки вроде мелкой кражи или сна на вахте, порки за неподчинение и отрубания конечности или повешения за удар офицера, убийство или мятеж.
Маленький корабль, долгое путешествие, теснота, на кону выживание всей команды — неудивительно, что люди начинают косо смотреть друг на друга. В 1578 году, во время кругосветного плавания, Фрэнсис Дрейк заподозрил, что один из его подчиненных, Томас Доути, замышляет против него заговор и тем самым ставит под угрозу все предприятие. Когда дело дошло до открытого противостояния, Дрейк ударил Доути, привязал его к мачте «Пеликана» и отдал под суд за мятеж. Силой заставив остальных капитанов с ним согласиться, Дрейк приказал обезглавить Доути. Его казнили 2 июля 1578 года. Несколько месяцев в море могут превратить малейшие сомнения по поводу товарища по команде в сильнейший страх того, что он ваш враг и собирается вас убить; эти опасения лишь прибавляются к другим тяготам: грязи, болезням, отсутствию нормальной еды, холоду, сырости и недостатку сна.
Если говорить о безопасности, то если владельцы периодически не перестраивают корабль, он становится все менее и менее мореходным. Если капитан небрежен и не заставляет подчиненных постоянно конопатить корпус, он рано или поздно протечет. Если паруса не содержать в порядке и позволять им рваться, то корабль может угодить в руки пиратов. Если навигатор не проводит регулярные замеры глубины, можно запросто сесть на мель. Маяков очень мало. Сент-Кэтринс на острове Уайт еще работает, равно как и Хук в ирландском графстве Вексфорд. Парламент в 1566 году издает акт, наделяющий Тринити-Хаус, организацию по обеспечению безопасности на море, которую основал еще Генрих VIII, правом строить новые маяки, но первый из них возвели лишь в 1609 году в Лоустофте. Так что от коварных скал корнуолльского побережья никакой свет не защищает. В тумане они смертоносны. Точно так же и Эддистон, расположенный в 16 милях от побережья Девона, еще целый век будет продолжать разрывать корабли на части. А песчаную косу Гудвин-Сэндс называют Великим поглотителем кораблей. Таким образом, суда в море постоянно находятся в опасности — и это мы еще не упоминали штормы, ураганы, тайфуны и циклоны. Если вы попали в сильный шквал, остается лишь свернуть паруса, стать по ветру и молиться.
Другие серьезные угрозы для кораблей — это пиратство и войны. 19 мая 1585 года, после того как англичане уже несколько лет разоряли испанские поселения в Латинской Америке и захватывали испанские грузовые суда, испанский король Филипп приказал арестовать все английские корабли в своих портах. Немало английских судов, груженных хлебом, оказались в Бильбао; купцы, владевшие ими, потеряли все, а матросов бросили в тюрьму, где многие из них умерли. Даже честным торговцем быть опасно. Из-за этого все морские суда вооружены — на маленьких пинасах и то стоит по полдюжины пушек. Если вы все же решите принять участие в добыче испанских кораблей, то по правилам обязаны отчислять часть добычи властям. Нападения на испанцев не считаются пиратством, если вы отдадите половину награбленного королеве, а десятую часть — адмиралу Англии. Оставшиеся 40 процентов делят между собой капитан и команда. Однако если вы захватите зарубежный груз и оставите его себе, то вас объявят пиратом, и государство объявит на вас охоту. После 1585 года испанцы подобным же образом начинают охотиться на английские корабли, надеясь захватить в заложники пассажиров, едущих в Европу или обратно, а также грабя торговые суда.
Испанцы — не единственные ваши враги на море. В елизаветинские времена поднимают голову берберские пираты (именно от них произошло слово barbarian). Эти банды из Северной Африки чаще всего орудуют в Средиземном море и у берегов Испании; в британских водах они еще не появляются открыто, так что угрозы от них может ждать разве что корабль, отправляющийся в далекий рейс — например, принадлежащий Берберской компании. Но среди десятков тысяч европейцев, захваченных берберами в рабство, есть и несколько несчастных англичан. Примерно в 1585 году корабль, принадлежавший сэру Томасу Лейтону, захватили берберские пираты и забрали в рабство всю команду. Один из них, Джайлс Наппер, два с половиной года служит галерным рабом в «Берберии», прежде чем ему удается сбежать. Серьезной угрозой берберские пираты становятся в 1601 году, когда голландец по имени Симон Дансекер проводит их через Гибралтарский пролив, чтобы нападать на европейские корабли в Атлантическом океане. Вскоре англичанин Джек Уорд становится пиратом и приводит мусульманских корсаров на английские торговые пути, захватывая корабли прямо у берегов Англии. Жители прибрежных городов уже не чувствуют себя в безопасности. Вы встретите женщин, которые не знают, овдовели они или нет, — они знают только то, что их мужья ушли в море и не вернулись. Такие женщины находятся в очень серьезной беде, потому что официально объявить их мужей мертвыми можно только через семь лет, и только тогда они снова смогут выйти замуж. Все это время им приходится выживать самостоятельно. Если сыновья этих женщин тоже служили на захваченных кораблях, то их мучения вдвое сильнее, потому что пираты с удовольствием продают мальчиков на работорговых рынках Марокко, Алжира, Триполи и Туниса.
