Немалую долю поступивших в казну средств составляла валюта, вырученная от продажи государством за границу художественных ценностей. В 1927 г. постановлением СНК СССР Наркомату торговли было предоставлено право вывоза за границу «предметов старины и роскоши, не представляющих музейного значения». Были открыты запасники Алмазного фонда, Русского музея, Эрмитажа, Царскосельского дворца, откуда либо прямо за границу, либо через торгсин продавались накопленные веками ценности мировой и русской культуры.
Однако главным источником валютных средств было продаваемое за границу зерно и другие продукты сельского хозяйства. Экспорт продуктов земледелия закрывал все бреши во внешнеторговой политике Советского государства. Даже при падении в начале 30-х годов цен на зерно доходы государства поддерживались за счет увеличения объемов вывозимых сельхозпродуктов.
Чтобы получить больше зерна из деревни, искусственно завышались цены на промышленные товары и снижались закупочные цены на продукцию сельского хозяйства. Эта политика дала сбой во время закупочной кампании 1927 г. К этому времени 62,7 % составляли середняцкие хозяйства и около 4 % – «кулацкие», т. е. фермерские, которые давали более 60 % товарного хлеба. Земля находилась в частном пользовании, как и собранный с нее урожай. Заплатив налоги, крестьяне отказывались продавать государству зерно по низким ценам. Недостача зерна по хлебозаготовкам грозила продовольственными затруднениями в растущих городах и срывом экспортных поставок, что привело бы к снижению темпов индустриализации. Можно было применять материальные стимулы в духе НЭПа: увеличить закупочные цены, снизить стоимость предметов ширпотреба; за сданное зерно продавать крестьянам сельскохозяйственную технику и т. п. Эти меры предлагали использовать Н.И. Бухарин, А.И. Рыков и их сторонники. Другой путь предполагал чрезвычайные, насильственные меры, характерных для времен «военного коммунизма». За этот путь выступал Сталин и его окружение. Победила вторая точка зрения.
В январе 1928 г. Сталин совершил рабочую поездку в Сибирь, чтобы организовать кампанию по конфискации зерна. Используя войска ОГПУ—НКВД, секретари ЦК снимали с постов и исключали из партии местных руководителей, не желавших насильно изымать зерно, совершали обходы дворов, заставляя земледельцев сдавать «излишки» хлеба. Тех, кто отказывался это делать, судили по 107-й статье уголовного законодательства как спекулянтов. Как и во время Гражданской войны, были созданы комбеды, и беднякам, указавшим, где спрятан хлеб, отдавали 25 % изъятого. На основании полученного опыта Сталин убедился, что изымать хлеб значительно проще из колхозных амбаров, чем из частных закромов. Руководством страны было принято решение насильственно загнать крестьян в колхозы. Этот процесс, получивший название коллективизации, проходил в 1929–1932 гг. За это время процент обобществленных хозяйств поднялся с 3 % до 62 %. Несмотря на то что в официальных документах, речах партийных вождей и в газетных статьях декларировался принцип добровольности, процесс создания колхозов жестко регулировался высшими партийными органами.
Коллективизация проводилась в два этапа. Первый: 1928–1929 гг. – конфискация и обобществление скота, создание колхозов по местной инициативе. С весны 1928 г. началась кампания по конфискации у крестьян продовольствия. Роль исполнителей играла местная беднота и приезжавшие из города рабочие и коммунисты, которые по числу первого набора стали называться «двадцатипятитысячниками». Всего из городов на проведение коллективизации с 1928 по 1930 г. отправились 250 тыс. добровольцев. Чтобы побудить крестьян вступать в колхозы, 10 декабря 1929 г. была принята директива, по которой в районах коллективизации местные руководители должны были добиться почти поголовного обобществления домашнего скота. Ответом крестьянства был массовый убой животных. С 1928 по 1933 г. крестьянами было забито только крупного рогатого скота 25 млн голов (в годы Великой Отечественной войны СССР потерял 2,4 млн). В ноябре 1929 г. на пленуме ЦК Сталин сделал вывод о том, что в деревне произошел «великий перелом» и середняк, осознав преимущества колхозного строя, массами включился в процесс обобществления хозяйства. На самом деле в это время в колхозы объединилось только 7 % крестьянских хозяйств.
Второй этап: 1930–1932 г. – после постановления ЦК ВКП (б) от 5 января 1930 г. началась спланированная в Москве кампания «сплошной коллективизации» в заранее установленные сроки. Вся страна была разделена на три района, каждому были определены конкретные сроки завершения коллективизации. Местным органам было рекомендовано начать соревнование за перекрытие указанных в постановлении сроков. В ответ на жестокие действия властей начались крестьянские выступления. В первые месяцы 1930 г. органами ОГПУ было зарегистрировано более 2 тыс. крестьянских восстаний, в подавлении которых принимали участие не только войска ОГПУ—НКВД, но и регулярная армия. В красноармейских частях, состоявших в основном из крестьян, зрело недовольство политикой советского руководства. Это обстоятельство, а также приближение весеннего сева заставили власть временно изменить политику в деревне. 2 марта 1930 г. в «Правде» была опубликована статья Сталина «Головокружение от успехов», в которой он всю вину за «перегибы» переложил на местных руководителей. После небольшого перерыва на сельхозстраду и сбор урожая кампания по обобществлению крестьянских хозяйств была продолжена с новой силой и завершена в поставленные сроки в 1932–1933 гг.
Параллельно с обобществлением крестьянских хозяйств, согласно постановлению ЦК от 30 января 1930 г. «О мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», проводилась политика «ликвидации кулачества как класса». Крестьян, отказавшихся вступать в колхоз, высылали вместе с семьями в отдаленные районы страны. Количество «кулацких» семей определялось в Москве и доводилось до местных руководителей. Во время раскулачивания погибло около 6 млн человек.
Итогом коллективизации стал страшный голод на Украине и на Северном Кавказе. Здесь хлеб был конфискован на нужды индустриализации полностью. Голод унес еще 7 млн человеческих жизней. Для закрепления достигнутых «успехов» в деревне были введены паспорта, которые хранились у председателя сельского совета. Теперь крестьяне могли покидать колхоз только с его разрешения, т. е., по сути, было вновь восстановлено крепостное право, только под красным флагом. Экспорт зерна из СССР с 200 тыс. тонн в 1929 г. вырос до 5 млн тонн в 1931 г., что позволило многократно увеличить импорт техники. В 1932 г. СССР импортировал около половины всего мирового экспорта промышленного оборудования.
В начале 1933 г. было объявлено о выполнении первого пятилетнего плана (1928–1932) за 4 года и 3 месяца. Во всех отчетах приводились цифры, не отражавшие действительного положения в советской экономике. По данным статистики, с 1928 по 1932 г. производство товаров народного потребления упало на 5 %, общее сельскохозяйственное производство на 15 %, личные доходы городского и сельского населения – на 50 %. Второй пятилетний план (1933–1938) принимался на ХVII съезде ВКП(б) в январе 1934 г., который был назван «съездом победителей». Здесь партийным руководством был сделан вывод о построении в СССР социализма. Присутствовавшие в зале лидеры бывших оппозиций каялись в прошлых грехах и восхваляли Сталина.
Большой террор
Внутрипартийное примирение закончилось 1 декабря 1934 г., когда в коридоре Смольного террористом был убит лидер ленинградских коммунистов, член Политбюро и друг Сталина – С.М. Киров. Это убийство было использовано генеральным секретарем для раскручивания нового витка террора, во время которого репрессиям подверглось около 30 млн граждан всех возрастов и социальных групп.
Необходимо отметить следующие причины массового террора 30—40-х годов. Это – характер большевистской идеологии, разделявшей людей на «отжившие» и «прогрессивные» классы, на «своих» и «врагов». С самого прихода к власти большевиков революционное насилие стало традицией и действенным инструментом управления. Аварии на шахтах, выход из строя оборудования, крушение перегруженных поездов на железных дорогах, отсутствие в магазинах товаров, некачественную пищу в рабочих столовых – все это можно было представить как результат вредительской деятельности внешних и внутренних врагов. Для форсированного экстенсивного развития экономики, закладки фундаментов заводских корпусов, добычи леса и полезных ископаемых, рытья каналов, прокладки железных дорог необходима была неквалифицированная дешевая рабочая сила. Наличие миллионов заключенных облегчало решение экономических задач. Террор и страх скрепляли управленческую пирамиду и служили фундаментом покорности и полного подчинения местных органов власти центру. Чтобы оправдать свое безбедное существование, огромному карательному аппарату необходимо было постоянное наличие «врагов народа». Наконец, в историографии есть мнение, что террор был следствием психической болезни Сталина, который страдал паранойей и манией преследования.
