— Недурно, Змей, очень недурно, — сказал Зверобой, беззвучно смеясь по своему обыкновению. — Ты попал в озеро; для иных стрелков и это подвиг. Я заранее знал, что так будет, и сказал об этом Джудит. Краснокожие не привыкли к короткоствольному оружию. Ты попал в озеро, и это все же лучше, чем попасть просто в воздух.
Теперь отойди назад — мы посмотрим, чего стоят привычки белых при стрельбе из белого оружия.
Зверобой прицелился быстро и уверенно. Едва только ствол поднялся вровень с мишенью, раздался выстрел.
Но пистолет разорвало, и обломки подстелив разные стороны. Одни упали на кровлю "замка", другие на ковчег и один в воду. Джудит вскрикнула и, когда мужчины с испугом обратились к ней, девушка была бледна как смерть и дрожала всем телом.
— Она ранена, да, Змей, бедная девочка ранена, хотя нельзя было предвидеть, что это может случиться на том месте, где она стояла. Отнесем ее в каюту, постараемся сделать для нее все, что только можно.
Джудит позволила отнести себя в хижину, выпила глоток воды из фляжки, которую поднес ей Зверобой, и, не переставая дрожать, разрыдалась.
— Надо потерпеть, бедная Джудит, да, надо потерпеть, — сказал Зверобой, утешая ее. — Не стану уговаривать вас не плакать: слезы нередко облегчают девичью душу… А куда ее ранило. Змей? Я не вижу крови, не вижу и дыры на платье.
— Я не ранена, Зверобой, — пролепетала девушка сквозь слезы, — я просто испугалась, и больше ничего, уверяю вас. Слава богу, я вижу, что никто не пострадал от этой глупой случайности!
— Это, однако, очень странно! — воскликнул ничего не подозревавший простодушный охотник. — Я думал, Джудит, что такую девушку, как вы, нельзя напугать треском разорвавшегося оружия. Нет, я не считал вас такой трусихой. Хетти, конечно, могла испугаться, но вы слишком умны и рассудительны, чтобы бояться, когда опасность уже миновала… Приятно смотреть на молодых девушек, вождь, но они очень непостоянны в своих чувствах.
Стыд сковал уста Джудит. В ее волнении не было никакого притворства; все объяснилось внезапным непреодолимым испугом, который был непонятен и ей самой, и ее двум товарищам. Однако, отерев слезы, она снова улыбнулась и вскоре уже могла смеяться над собственной глупостью.
— А вы, Зверобой, — наконец удалось произнести ей, — вы и вправду не ранены? Просто чудо: пистолет разорвался у вас в руке, а вы не только остались в живых, но даже ничуть не пострадали.
— Подобные чудеса нередко случаются с теми, кому часто приходится иметь дело со старым оружием. Первое ружье, которое мне дали, сыграло со мной такую же шутку, и, однако, я остался жив, хотя и не настолько невредим, как сегодня. Томас Хаттер потерял один из своих пистолетов. Но произошло это потому, что мы хотели услужить ему, а стало быть, он не вправе жаловаться, теперь подойдите поближе, и давайте посмотрим, что там еще осталось в сундуке.
Джудит тем временем оправилась от своего волнения, снова села на табурет, и осмотр продолжался.
Первым делом из сундука извлекли какую-то вещь, завернутую в сукно. Когда сукно развернули, там оказался один из тех математических приборов, которые в то время были в ходу у моряков. На нем были медные детали и разные украшения.
Зверобой и Чингачгук воскликнули от изумления и восторга, увидев незнакомую им вещь: она была до блеска натерта и вся сверкала. За ней, очевидно, в свое время тщательно ухаживали.
— Такие штуки постоянно носят при себе землемеры, Джудит, — сказал Зверобой, поворачивая блестящую вещицу в руках, — я часто видел их приборы. Надо сказать, что люди они злые и бессердечные; приходя в лес, они пролагают дорогу для опустошений и грабежа. Но ни у кого из них не было такой красивой игрушки. Это, однако, наводит меня на мысль, что Томас Хаттер пришел в здешнюю пустыню с недобрыми намерениями. Не замечали ли вы в вашем отце жадности землемера, девушка?
— Он не землемер, Зверобой, и, конечно, не умеет пользоваться этим прибором, хотя и хранит его у себя.
Неужели вы думаете, что Томас Хаттер когда-нибудь носил этот костюм? Это одежда ему так же не по росту, как этот прибор не по его знаниям.
— Пожалуй, так оно и есть, Змей. Старик неведомо какими путями унаследовал вещи, принадлежавшие кому-то другому. Говорят, что он был моряком, и, без сомнения этот сундук и все, что заключается в нем… А это что такое? Это что-то еще более удивительное, чем медь и черное дерево, из которого сделан прибор!
Зверобой развязал маленький мешочек и начал вынимать оттуда одну за другой шахматные фигурки . Искусно выточенные из слоновой кости, эти фигурки были больше обыкновенных. Каждая по форме соответствовала своему названию: на конях сидели всадники, туры помещались на спинах у слонов, и даже у пешек были человеческие головы и бюсты. Игра была неполная, некоторые фигурки поломались, но все они заботливо хранились в мешочке. Даже Джудит ахнула, увидев эти незнакомые ей предметы, а удивленный и восхищенный Чингачгук совсем позабыл свою индейскую выдержку.
Он поочередно брал в руки каждую фигурку и любовался ею, показывая девушке наиболее поразившие его подробности. Особенно пришлись ему по вкусу слоны. Не переставая повторять "у-у-ух-у-у-ух", он гладил их пальцем по хоботам, ушам и хвостам. Не оставил он без внимания и пешки, вооруженные луками. Эта сцена длилась несколько минут; Джудит и индеец не помнили себя от восторга. Зверобой сидел молчаливый, задумчивый и даже мрачный, хотя глаза его следили за каждым движением молодой девушки и делавара. Ни восклицания удовольствия, ни слова одобрения ни вырвалось из его уст. Наконец товарищи обратили внимание на его молчание, и тогда он заговорил, впервые после того как нашли шахматы.
— Джудит, — спросил он серьезно и встревожено, — беседовал ли когда-нибудь с вами отец о религии?
Девушка густо покраснела. Однако Зверобой уже настолько заразил ее своей любовью к правде, что она, не колеблясь, отвечала ему совершенно искренне и просто:
— Мать говорила о ней часто, отец — никогда. Мать учила нас молитвами нашему долгу, но отец ни до, ни после ее смерти ни разу не говорило нами об этом.
— Так я и думал, так я и думал. Он не признает бога, такого бога, которого подобает чтить человеку. А эти вещицы — идолы.
Джудит вздрогнула и на один миг, кажется, серьезно обиделась. Затем, немного подумав, она рассмеялась:
— И вы думаете, Зверобой, что эти костяные игрушки — боги моего отца?
Я слыхала об идолах и знаю, что это такое.
— Это идолы! — убежденно повторил охотник. — Зачем бы ваш отец стал хранить их, если он им не поклоняется?
