Читаем без скачивания Шут - Е. Кочешкова

Сначала Шут даже растерялся. Еще никогда ему не оказывали таких почестей. Одной каютой дело не ограничилось — почти сразу же к нему прислали юнгу в качестве личного слуги. Расторопный юноша споро накрыл завтрак на белой скатерти, а вино, что он подал к столу, явно было из личных капитанских запасов. Шут безошибочно определил сувартийское.

Элея.

Шут не испытывал ни малейшего сомнения, кому обязан столь щедрым приемом. Окажись он на корабле по своей воле, капитан не потратил бы на чудака в бубенцах и пяти минут своего драгоценного времени — от Шута не укрылся взгляд, которым коротко смерил его этот человек. Вероятно, капитан Дужет ожидал от своего почетного пассажира чего-то большего. Впрочем, Шуту на это было наплевать, а капитан больше ничем своего мнения не выказал. Даже пару раз приглашал гостя на ужин в свою каюту.

'Стремительный', их корабль, очень быстро оправдал свое название, догнав остальную флотилию. Однако, Шуту так и не удалось увидеть Руальда — они шли без остановок, прямиком к Белым островам.

Дни тянулись монотонно и безрадостно. Шут не мог отделаться от мыслей о короле, чья жизнь висела на ниточке столь тонкой, что в пору вспомнить про наследника…

Как-то раз он спросил капитана, что ждет Руальда на Белых Островах и увидел удивление в глазах Дужета: разумеется, его казнят. Неужели это не понятно?

Думать о том, что Руальд и в самом деле может лишиться головы, было невыносимо. Шут слишком любил короля. Кроме того, он понимал, каких дел натворит Тодрик, заняв престол.

'О, Руальд, Руальд, как же ты сумел так вляпаться?!

Шут не страдал морской болезнью, но от мыслей о плахе, уже установленной для короля на Островах, ему становилось так тошно, что юнга частенько уносил еду обратно на кухню нетронутой. Шут не знал, как помочь Руальду, он понимал лишь одно — нельзя допустить, чтобы смерть короля воплотилась в реальность. Это будет конец всему. Конец Закатного Края. Конец мирным отношениям и торговле. Единственный выход — убедить Элею отменить казнь. Едва ли ей самой это нужно. Вот Давиан — этот да, все сделает, лишь бы свершить правосудие… Но мнения дочери он послушается. Должен послушаться! Только бы Элея сама не потеряла разум от обиды. Впрочем, ей это не свойственно, а значит, надежда еще есть…

Мальчик-юнга неизменно торчал поблизости от Шутовой каюты, он готов был выполнять любые прихоти господина, буде они окажутся возможными в условиях аскетичной корабельной жизни. Но Шут почти ничего не просил и не требовал, довольствуясь малым. Он вообще старался лишний раз не выходить на палубу, где моряки начинали разглядывать его точно диковинную игрушку, неведомо как попавшую на боевой корабль. Разумеется, ни посмеяться над ним, ни обидеть почетного гостя никто даже и не подумал бы. К Шуту относились с уважением, но сам он полностью осознавал свою чуждость их миру. Он был слишком другим, слишком не похожим на этих суровых воинов, что, наверняка, меж собой посмеивались над странным пассажиром, который в военное время даже кинжала при себе не носит. Хотя… эти мысли оставались лишь догадками, а Шут не любил скверно думать о людях, не будучи уверенным в своей правоте. Как знать, может, им вовсе не было до него дела. Ну, ходит господин с бубенчиками по судну, ну, и пусть себе ходит… В другое время Шут, может, и захотел бы стать своим в этой компании, блеснув талантами, завоевать расположение воинов-моряков. Но не теперь…

В его каюте нашлась неплохая коллекция книг о путешествиях и разных странах, многие из них Шут увидел впервые. Было здесь, например, полное собрание сочинений о Внутренних Королевствах, к которым относился и Закатный Край, были описания Южных земель и даже иллюстрированный путеводник по Диким Княжествам — вещь действительно редкая и ценная. Шут любил такие книги. В Солнечном Чертоге он прочел немало трактатов о разных странах. И всегда мечтал увидеть их своими глазами… Увидеть снежные вершины Герны, где люди столь же холодны и безжалостны, как лютая стужа… Увидеть солнечные виноградники Ферестре, которые были воспеты не одним поэтом. Мечтал о знойном Суварте, где лошади горбаты, а женщины покрывают лица вуалями, пряча их от палящего солнца и таких же горячих мужских глаз… С труппой Виртуоза Шут изъездил все дороги Закатного Края, но за его пределами почти не бывал.

Так что короткие зимние дни он проводил за чтением, а по вечерам, когда от тусклого света лампы уставали глаза, безжалостно гонял себя, выполняя по два-три круга упражнений. Только так и можно было отвлечься от тягостных мыслей, которые ему вконец надоели. Когда на горизонте показались укутанные снегом внешние острова Белого архипелага, Шут уже неплохо разбирался в истории Заморья, а руки и ноги его налились привычной упругой силой.

Обитаемых островов в Белом архипелаге насчитывалось семь. Таан, самый большой был наиболее заселенным, само собой там находилась и столица — Таура. Два меньших острова образовывали с ним почти идеально ровный треугольник, а три совсем маленьких цепочкой тянулись от Таана в сторону Закатного Края. Товары, вывозимые с них, имели большой спрос в Золотой. Но настоящей сокровищницей был самый маленький островок архипелага — Одуванчик. Это смешное детское название он получил за большое количество одноименных цветов, растущих по всей его территории. К счастью, удивительная земля Одуванчика давала жизнь не только цветам, но и той самой травке, которую Шут так любил добавлять в вино. Кумин. Приправа, цена которой всегда измерялась исключительно золотом. Кулинары добавляли ее в пищу, врачеватели же готовили из кумина лекарства, что исцеляют неизлечимые подчас болезни. Собирать эту траву было непросто — она росла только высоко в горах, а в срезанном виде очень быстро портилась, не будучи обработанной должным образом. Искусственно высаженный, кумин не приживался ни на Белых Островах, ни в Закатном Крае. Считалось, что он продляет жизнь, поэтому, желая выказать особое почтение, его нередко дарили королям и другим высокопоставленным лицам. Золотой сундучок с этой чудесной травкой был свадебным подарком короля Давиана Руальду…

Остальные острова архипелага являлись, по сути, просто голыми скалистыми утесами, почти непригодными для жизни. Именно их увидел Шут, когда поднялся на палубу, услышав радостные крики 'Земля! . Зима намела над пустынными выступами суши пышные белые шапки, которые искристо сверкали на солнце, слепя глаза. Учитывая, что снег на Белых Островах шел по полгода, становилось совершенно понятным происхождение их названия.

'Стремительный' подошел к пирсу одним из первых, и Шут сразу понял, что ни помпезных процессий, ни отчаянного ликования здесь не будет. Да, их встречали с радостью, но сдержанно и торжественно. Жители столицы точно по команде склонили головы, когда с королевского корабля опустили сходни. Но едва только Давиан ступил на широкие доски причала, люди вновь распрямились, на их лицах Шут увидел искренние, полные любви улыбки. Он знал из рассказов Элеи, что на Островах король — не просто повелитель. Это отец. Справедливый добрый родитель для каждого. Дети островитян воспитывались с этим знанием. Такое отношение накладывало особую ответственность как на подданных, так и на монарха, ибо отец должен гордиться детьми равно, как и они им. Возможно, именно поэтому на троне Островов никогда не процветали тирания, глупость и бессмысленная жестокость. Если наследник по какой-либо причине не соответствовал 'родительской' роли, Советом Мудрых всегда выбирали более подходящего, как бы далеко не отстояли его родовые связи с правящей династией. Из книг по истории Шут знал, что несколько раз королями Островов становились бастарды, причем, иногда даже женщины. У Давиана не было детей, кроме Элеи, и не выйди она замуж за Руальда, Белый трон достался бы ей, как единственной принцессе. Но сразу после свадьбы Совет выбрал нового первого наследника — какого-то Элеиного троюродного брата, еще совсем мальчика, но с хорошими задатками.