И меч делал свою работу – алая кровь не успевала стекать с широкого лезвия. Раны, наносимые Конану, были пока незначительны и неопасны; слишком быстро он двигался, чтобы обычный человек мог поразить его. Обычный – да. Даже поглощенный жаркой схваткой, Конан краем глаза обнаружил, что на соседней галере одетый в черную тунику жрец, – по всему видать, главный здешний предводитель, – делает какие-то загадочные пассы обеими руками. Внезапно жрец прокричал какое-то слово – не то заклинание, не то проклятие – и меж рук его возник сгусток зеленого огня. Разгадав, что произойдет следом, Конан проворно кинулся в воду и нырнул как можно глубже. Над его головой раздался взрыв; черная галера разлетелась в щепки. Промедли он хотя бы секунду – и Тот-Амон мог бы с полным основанием торжествовать победу.
Оглушенные взрывом, акулы не сразу сообразили, какая лакомая добыча плавает рядом с ними. Пока они приходили в себя, киммериец всплыл и зацепился за борт галеона. Оглядевшись, он не смог сдержать гримасу злобного торжества. Как видно, стигийский жрец переусердствовал. Колдовской огонь, которым он собирался спалить Конана, не только уничтожил третью галеру, но и перекинулся на судно, где находился сам жрец. Неудачливый колдун сейчас корчился в пламени вызванного им же самим огня. Галера была объята пламенем. Стигийцы, отчаянно вопя, бросались в воду, чтобы плыть к последней оставшейся целой галере. А там, в воде, их поджидали ненасытные акулы.
Однако пламя угрожало перекинуться и на галеон. Стремительно вскарабкавшись на ют, Конан оценил обстановку. К радости его, команда "Быстрого Сокола" побеждала, тесня врагов обратно к бортам. Стигийцы, как это и подобает народу древнему, гордому и фанатичному, оказывали ожесточенное сопротивление. Команда встретила возвращение Конана торжествующим ревом и усилила натиск. Когда клинок киммерийца снова присоединился к мечам и топорам аргосцев, змеепоклонники не выдержали и, побросав свое оружие, попрыгали за борт. Некоторым удалось попасть на свою галеру, другие же угодили прямиком на завтрак акулам. Но Конан вовсе не считал, что первым повезло. Подхватив новый "балластный" камень, он с силой перекинул его через борт "Быстрого Сокола". Глыба упала в самую середину последней черной галеры, и из пробоины хлынул целый столб воды. Команда галеона разразилась торжествующими криками. Морская битва была выиграна.
Конан бросился к противоположному борту. Так и есть: огонь с горящей галеры начинал лизать обшивку "Быстрого Сокола".
– Эй, вы, акулий корм! – рявкнул киммериец. – Все сюда! Мы горим!
Под его руководством люди потушили пожар. Свежий ветер наполнял паруса. Позади в покрасневшей воде еще барахтались стигийцы, но акул было куда больше.
– Мертвецов – за борт. Палубу вымыть, пока кровь не засохла. Доложить, сколько людей осталось, – коротко и ясно приказывал Конан.
Когда люди принялись выполнять его команды, к киммерийцу подошел капитан Альфицио. Правая рука аргосца была перебита и держалась фактически на одних сухожилиях. Альфицио был бледен от потери крови.
– Конан, из-за тебя мы все чуть не погибли, – глухим голосом сообщил Альфицио. – Многие уже не увидят огней Мессантии. Но те, кто остался жив, будут до конца своих дней молить за тебя Митру. Прошу тебя, будь нашим капитаном!
– Хорошо, – киммериец хмуро оглядел рану Альфицио. – Ступай, пусть лекари перевяжут тебя.
Кивнув, Альфицио ушел.
Спустя некоторое время офицер, первым признавший Конана, – его звали Цезарио, – доложил:
– Потери среди воинов – шестьдесят семь человек из ста десяти. Тринадцать тяжело ранены. Среди матросов потери меньше – сорок девять человек из ста пятидесяти.
– Что ж, неплохо! Значит, у нас полторы сотни наберется.
– Потери врага уточняются, – добавил Цезарио.
– А чего их уточнять, – осклабился киммериец. – Сколько ни было – все там! – он указал на морскую гладь. – Скажи, а пленных не взяли?
– Никак нет, капитан. Змеепоклонники дрались до последнего.
Конан вздохнул.
– Да, дерутся они как черти, надо отдать им должное. Я вообще удивляюсь, почему нам удалось так легко уйти!
– Ты… вы полагаете, что это было легко?! – поперхнулся Цезарио, незаметно перейдя с "ты" на "вы". – Мы едва не погибли, и… и если бы не вы, сэр, змеепоклонники, несомненно, одержали бы верх! Так, по-вашему, мы еще легко отделались?!
– Послушай, парень, – киммериец сердито ткнул пальцем в заляпанный кровью камзол. – Если ты думаешь, что перед тобой Конан-корсар, ты прав только на одну десятую. Я еще и Конан-вор, Конан-наемник, Конан-грабитель, Конан-генерал и так далее. И, между прочим, все еще король Аквилонии, веришь ты в это или нет. Я сражался со стигийцами раз сто, не меньше. Сражался за них и против них. Приходилось мне сталкиваться и с Тот-Амоном. До последнего времени он был самым главным моим врагом. Правда, с некоторых пор, – Конан на секунду замялся, – врагов у меня прибавилось. Но Тот-Амон остается Тот-Амоном. Так что, парень, можешь отрубить мне руку, если он еще хотя бы раз не попытается настигнуть наш корабль! Поверь, мне хотелось бы ошибиться, но, клянусь кровью Крома, похоже, этот стигийский пес не уймется, пока я сам не отправлю его в царство Нергала! Или Сета; пусть уж боги зла меж собой разбираются…
И, словно в подтверждение слов киммерийца, сверху раздался тревожный крик впередсмотрящего:
– Парус! Я вижу парус!
– Где? – гаркнул Конан.
– На юге!
Стрелой взлетев на рангоут, Конан увидел парус сам. Вернее, три паруса: один, посредине, большой и черный, и два других, алых, поменьше.
– Проклятье! Это опять стигийцы, – пробормотал он.
Глава XII
«Черный фрегат»
Погоня приближалась со сверхъестественной быстротой. Казалось, корабли-преследователи не плывут по морю, а летят по воздуху. Вскоре Конан уже мог внимательно рассмотреть их. Возглас невольного восхищения вырвался из его могучей груди.
Впереди, гордо развернув черные паруса, – на каждом из них был изображен огромный золотой змей со щупальцами, – несся здоровенный фрегат. Это был настоящий военный фрегат – подобные махины Конану ни разу не доводилось видеть на просторах Западного моря. Такие делали только мастера-искусники на верфях Вендии. Как этот красавец оказался в руках Тот-Амона, можно было только гадать. В высоких бортах виднелись специальные отверстия для катапульт. На фрегате их было, по оценке Конана, не менее полусотни. Высокую палубу заполняли десятки лучников. От черного фрегата веяло такой грозной и зловещей мощью, что отважные аргосцы, только что одержавшие яркую победу над превосходящими силами врага, жалкой кучкой сгрудились вокруг Конана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
