Глаза Курта стали бесстрастными, мертвыми:
– Довольно, – сказал он, – ты перешел грань, приятель. Перестань бросаться голыми обвинениями. Единственный, кто смеет разговаривать со мной в таком тоне…
– Ты что, отрицаешь это? – закричал я.
– Остынь, пожалуйста. Сбавь ход, а? Хватит орать. Прекрати нести всю эту чушь. Я не желаю, чтобы меня обвиняли в том, чего я не делал. И меня не волнует, насколько ты расстроен. Изволь держать себя в руках. Не смей со мной так разговаривать. Я этого не потерплю.
Я тупо смотрел на него, не зная, что и сказать.
– Мои друзья со мной так не разговаривают, – жестко отчеканил Курт, – а ты ведь не хочешь стать моим врагом. Поверь мне, не стоит становиться моим врагом.
Он медленно развернулся и вышел из дома, не сказав больше не слова.
10
Стоит ли все рассказать Кейт прямо сейчас, не откладывая?
Возможно. Но я знал, как она расстроится, поделись я с ней своими подозрениями.
Ни она, ни я не хотели рисковать ребенком. Кто знает, может быть, на этом сроке стресс уже не спровоцирует выкидыш – я в этом плохо разбирался, но все же предпочитал не рисковать.
Конечно же, Курт все отрицал. Но я знал наверняка.
Все равно в ближайшее время придется сказать Кейт. Иначе она узнает сама. Но прежде мне хотелось собраться с мыслями, обдумать, как лучше сообщить ей такую новость. Спокойно, аргументировано. Самому быть уверенным в себе и выступить в роли ее защитника.
– Тебя что, вырвало? – спросила Кейт.
– Да.
– Думаешь, еда была несвежей? – спросила Сьюзи. – Курица или что-то другое? Мне показалось, она была немного странной на вкус.
– Нет-нет, с едой все в порядке. Думаю, это все из-за нервов.
– Стресс, – заключила Сьюзи. – Крейга тошнит каждый раз перед презентацией пилотной версии программы директорам своей сети.
– Да? – спросил я, желая, чтобы она поскорее убралась.
– А где Курт? – поинтересовалась Кейт.
– Ему пришлось уехать.
– Вы что там, подрались, что ли? Мне показалось, вы ссорились, – она внимательно посмотрела на меня.
– Ничего особенного. Да, мы действительно немного повздорили – не могли решить один рабочий вопрос. Ничего серьезного. Я уже могу убрать еду?
– Джейсон, ты выглядишь очень расстроенным. Что случилось? Кто тебе звонил?
– Да ничего не случилось…
– Пока вы были на кухне, я позвонила Мари и рассказала ей про галерею. И знаешь, что она мне ответила? Она сказала на креольском – я точно не помню, как это прозвучало в оригинале, но перевести можно примерно так: «Всегда помни тот дождь, что напоил твои хлеба». Она хотела таким образом выразить, что очень признательна мне. Разве это не мило с ее стороны?
– Малышка, я очень горжусь тобой. Ты сделала действительно хорошее дело.
– Джейсон, ты выглядишь так, словно что-то случилось, – настаивала она, – ты действительно уверен в том, что все в порядке?
– В полном порядке, – ответил я.
Я почти не спал той ночью.
Проснулся как всегда до нелепого рано, в пять утра. Мое тело уже привыкло к утренней порции кофе и походу в спортивный зал Курта. Но пока я машинально выбирался из кровати, я все вспомнил.
Я сварил себе кофе и поднялся проверить почту у себя дома в кабинете. Написал письмо всем сотрудникам офиса в Фрэмингеме, информируя о случившемся. Новость была «печальной» или «трагической»? В конце концов я решил остановиться на следующем: «Моя прискорбная обязанность состоит в том, чтобы сообщить вам сегодня утром о трагической смерти Тревора Алларда и Брета Глейсона…»
Около шести утра я спустился вниз и подобрал с крыльца газеты. Я быстро пробежал их глазами в поисках заметок об аварии, но ничего не нашел. Новость еще не добралась до газет.
Я ехал в полной тишине – ни аудиокниг, ни бравого генерала, ни музыки, ни новостей – и все время думал.
Добравшись до офиса – первым из всего здания, – я открыл браузер Интернета и ввел в Google поиск по ключевым словам «полиция штата Массачусетс» и «убийство» в надежде наткнуться на знакомые мне имена. Первой ссылкой, появившейся в результате поиска, был сайт полиции штата Массачусетс с приветственным обращением от устрашающего громилы-полковника в полной полицейской форме, – думаю, он и был начальником полиции штата. Справа была размещена колонка «Новости и информация», и первое же сообщение звучало как «Авария со смертельным исходом в Уолтеме». Я кликнул на ссылку. Тут же появился пресс-релиз, озаглавленный:
«Полиция штата Массачусетс расследует аварию со смертельным исходом с участием одного автомобиля в Уолтеме».
Имена Тревора и Глейсона и фразы: «обнаружены мертвыми на месте аварии» и «в северном направлении автомагистрали номер девяносто пять в Уолтеме, южнее двадцать шестого съезда» были выделены жирным шрифтом.
В сообщении говорилось:
«По предварительной информации, собранной ведущим расследование офицером Шоном МакАффи, „порше каррера“ 4S 2005 года выпуска потерял управление, выехал на разделительную полосу, ударился об ограждение и бетонный разделитель, после чего перевернулся. Транспортное средство было удалено с автомагистрали эвакуаторной компанией J & A Towing».
Еще там говорилось:
«Причина аварии в настоящее время уточняется комитетом по анализу транспортных происшествий, отделом дознания, а также криминальным отделом полиции штата».
И еще:
«Хотя окончательные причины аварии пока остаются неизвестными, предположительной причиной называется превышение скорости».
И наконец:
«Дополнительная информация пока не разглашается в интересах следствия. Следите за новостями».
Бог мой, теперь все и каждый имеют собственный сайт. Я был поражен тем, что новость уже стала достоянием общественности. Я безрезультатно попытался найти через Google офицера Шона МакАффи. Его будет несложно найти, просто позвонив в полицию.
Да, но что потом? Что у меня есть на руках, кроме собственных подозрений? Я что, собираюсь позвонить Шону МакАффи и сказать, что мой друг и коллега Курт Семко что-то сотворил с этой машиной, чтобы она попала в аварию? Естественно, он бы тут же спросил меня, почему я так считаю и какие у меня есть основания подозревать господина Семко.
Нет, это полный бред. Полиция проводит расследование причин аварии. Может быть, они смогут что-нибудь найти в обломках машины, что поможет им разобраться, что там произошло на самом деле. Нет никакого смысла звонить, пока у меня нет ничего конкретного.
Я понятия не имел, что сделал бы Курт, узнай он, что я поделился своими подозрениями с полицией, но ничего хорошего.
Тем не менее я обязан что-то предпринять. У меня наконец раскрылись глаза. Курт на самом деле опасен, бесконтролен, и я должен его остановить. Он во многом мне помог, по мелочам и по-крупному. Возможно, о чем-то я даже не знаю. И я молча соглашался со всем, что он делал для меня, даже если был уверен, что это неправильно.
Вероятно, во всем виноваты мои амбиции. Нельзя было заходить так далеко. Я перешел допустимую границу. И хотел все исправить.
Но как?
11
Ребята начали стекаться в мой кабинет около девяти – сначала Летаски, потом Фестино и Форсайт, пока не собралась целая толпа народу. Нравились им Тревор Аллард и Брет Глейсон или нет – неважно, но они работали вместе, видели их каждый день, шутили с ними в комнате отдыха, говорили о спорте, женщинах и делах. Все были в шоке. Они говорили тихо, пытаясь понять, что случилось. Летаски рассказал, что он слышал от одного из членов их баскетбольной команды, который ехал за «порше», что дорога начала поворачивать вправо, но машина так и продолжала ехать прямо, врезалась сначала в ограждение, потом в бетонную опору моста, а затем перевернулась. Подъехавшая «скорая помощь» установила, что медики здесь бессильны: оба были мертвы. Левая полоса автомагистрали была заблокирована на несколько часов.
– Тревор был пьян или что-то в этом роде? – спросил Форсайт. – Я не припомню, чтобы он много пил.
Конечно же, никто ничего не знал.
– Патологоанатомы всегда берут тест на наличие алкоголя в крови, – сказал Фестино, – это всегда показывают в сериалах про отдел расследования убийств.
– Сомневаюсь, – ответил Летаски, – я имею в виду, что знаю Тревора ничуть не лучше вас всех, а Глейсона вообще едва знаю, но они ехали играть в баскетбол. Не могли же они напиться перед игрой. После – пожалуйста. Но не перед.
– Глейсон любил выпить, – заметил Фестино, – знатный тусовщик.
– Да, но все же, – настаивал Летаски.
Все вокруг закивали. Аллард не мог быть пьян, это было бы нелогично.
– Я знаю, что он обычно ездил на большой скорости, – сказал Форсайт. – На очень большой. Но он был классный водитель. Как он мог потерять управление? Ведь прошлой ночью не было дождя, верно?
