Этого не может быть! Мариус, который всегда говорил, что, если он на ком-нибудь женится, то только на мне! Мариус, который говорил, что самым чудесным в нашей свадьбе будет момент, когда он переступит порог нашего дома, неся меня на руках. Мариус, который так хотел видеть меня в свадебном платье цвета слоновой кости.
А теперь Мариус женится на этой Уши. Хотя он знает ее всего ничего. Чем эта дурочка так его приворожила, что он сделал ей предложение? Гладила его носки? Выучила наизусть, в каких магазинах действует специальное предложение на товары? Или, может, изобрела новое чистящее средство для потускневших от времени душевых кабин?
Возможно, она просто хороша в постели. Но я тогда чем хуже? Во всяком случае, Мариус всегда был доволен. Со мной его надолго не хватало.
Я женщина, на которой не хотят жениться. Это факт.
Я собираю вещи и заказываю такси.
Я даже не могу сердиться на Мариуса. Такое чувство, что меня объехали на хромой кобыле. А еще я поняла, что он по-прежнему что-то для меня значит. Иначе мне бы не было так обидно. С другой стороны, я очень рада, что еду к Роланду. Он полная противоположность Мариуса. Я безумно влюблена в Роланда. Но мне страшно, что моя любовь к нему — лишь плод моей фантазии. Хотя нет, Роланд нужен мне не только для того, чтоб поскорей забыть Мариуса. Как хорошо, что мы проведем с ним неделю вместе. И я перееду в Гамбург. Я так взволнована предстоящими событиями. Но как говаривала моя бабушка, а она редко ошибалась, что, ни делается, все к лучшему, все имеет смысл и все будет так, как и должно быть.
Я в прекрасном настроении прибываю в Гамбург, и мы сразу едем смотреть новую квартиру. Тут и, правда, чудесно. Я не нахожу слов, чтобы выразить свое восхищение. Роланд просто подпрыгивает от радости:
— Я так боялся, что тебе не понравится, но в то же время был уверен, что наши вкусы совпадают. Посмотри, разве не замечательно?
Он показывает мне кладовку, которая сто лет назад, наверное, служила девичьей. Над дверью смонтирована кровать-чердак. А в ванной комнате старинная раковина, на которой указано имя производителя «Братья Мортензен, Гамбург». Но самое восхитительное — это первые три комнаты, переходящие одна в другую, со стеклянными раздвижными дверьми. Куда ни войдешь, везде паркетный пол. Двойные многостворчатые окна.
— А в этой комнате можно поставить модель корабля. Мы купим ее в Бретани. У них там самые лучшие. Я очень хочу поехать с тобой в Бретань. Франция — такая прекрасная страна. Я столько всего хочу тебе показать! — с энтузиазмом говорит мне Роланд. — Мы вместе поедем и в Шотландию, и в Швецию, и в другие страны!
Как здорово, что я повстречала такого человека.
— У тебя какой-то удрученный вид, что-то случилось? — спрашивает он и проводит рукой по моим волосам.
Сразу так много впечатлений. Я больше не могу сдерживать слез. Все эмоции выплескиваются наружу. Роланд так хорошо утешает. Уже одни слова «все наладится» действуют лучше всякого успокоительного. Я чувствую себя маленьким ребенком, у которого теперь есть защита и опора. Роланд возьмет все мои заботы на себя.
Потом мы с Роландом едем в Бюзум. Оттуда отправляется паром в Гельголанд. Дорога по времени занимает два с половиной часа. Скоро мы видим и сам остров.
— Зимой на Гельголанде жутковато, — говорит Роланд, — целую ночь, трубит туманный горн, светит маяк. Островитяне часто впадают в серьезную депрессию. Многие бросались в море. Все это, конечно, невесело. Но это только зимой. А вообще здесь чудесно.
Роланд бронирует для нас номер в гостинице «Рунгхольт». Потом мы сразу идем на берег, потому что я хочу увидеть Большую Анну. Роланд идет впереди меня и все объясняет.
— Большая Анна — это отколовшаяся от острова скала. Дело в том, что островная часть становится все меньше и меньше. Само собой, это связано с морем. Нередко целые глыбы падают в воду. Власти принимают все возможные меры, чтобы предотвратить этот разрушительный процесс, но добиться успеха не всегда удается.
Большая Анна гордо выступает из вод Северного моря. Эта красная громадина так безмятежна, как будто с ней никогда ничего не может случиться. Больше всего мне сейчас хочется полежать на самой вершине Большой Анны или даже поспать, чтобы позабыть про все свои печали.
— А вот там, — показывает Роланд, — люди совершали самоубийства, бросаясь со скалы в море. Ужасно, правда?
Ух! Это и, правда, ужасно. Я никогда не могла понять, почему люди, которые решили расстаться с жизнью, выбирают именно такие изощренные способы, как спрыгнуть с какой-нибудь высоты или лечь при отливе на берег, наполнить карманы куртки камнями и ждать прилива. Кошмар. Есть ведь куда более простые методы. Я наклоняюсь вперед, держась за перила. Господи, как страшно, ну и бездна!
— Не может быть! — Я чуть не оглохла, так громко кто-то закричал. — Вы ведь госпожа Шатц из шоу «Удивительное рядом»!
Возле меня стоит рыжеволосая женщина, которая весит приблизительно шестьсот килограммов. Она подходит все ближе и ближе. Я отступаю назад.
Через три минуты я вишу на скале высотой не меньше пятидесяти метров, с которой некоторые по доброй воле срывались вниз. Я кричу, как бледнолицые на вертеле краснокожих, держась за ручку сумки своей многокилограммовой фанатки, и не знаю, на, сколько меня еще хватит. Вокруг меня кружат с диким криком птицы. Еще секунда, и эта ручка порвется, и я камнем полечу в пропасть. Это конец.
19
Просто невероятно. Я уже два часа торчу здесь, к счастью, никуда не сваливаясь. А вверху люди переговариваются, как меня спасти. Похоже, они не особо торопятся, не понимая, что, во-первых, кто знает, сколько еще выдержит скала, я ведь не такая уж и легкая, а во-вторых, я хочу, есть, пить и мне надо в туалет. Больше всех переживает мать-птичка со своим выводком, которая хочет попасть в гнездышко, а я загородила ее дом. Сверху доносится голос Роланда:
— Мы тебя вытащим, Каро, ты только держись!
А что мне еще остается делать? Сходить кофе попить? У меня даже нет при себе кроссворда. Какие-то камни падают вниз.
Когда я поднимаю голову, я вижу Роланда в альпинистском снаряжении. По его лицу катится пот. Второй пояс он держит в руке.
— Осторожно надень его на себя и не забудь застегнуть. Если я подойду хоть на несколько шагов ближе, может отколоться еще какой-нибудь кусок скалы, а это опасно! — кричит он.
Потом нас обоих поднимают наверх. Здесь уже собралось немало туристов, и приехали корреспонденты из местной газеты, которые фотографируют и снимают нас на камеру. Я всегда ненавидела экстремальный туризм, и теперь я знаю почему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
