Читаем без скачивания Ларец Марии Медичи - Еремей Парнов

– Он и сам не знал. Ларец-то хозяину принадлежал, у которого батюшка в управляющих служил. Хозяин же вроде по-разному объяснял. То ли Павлу его подарили масоны, то ли Александр его масонам подарил.

– Допустим, верно первое предположение. Но тогда вновь возникает вопрос: как ларец попал к государю императору Павлу?

– Не знаю. Про Павла ничего не знаю. Может, Калиостро еще до Павла его сюда привез. Он же бывал в России… А вот про Александра говорили, будто бы ему этот ларец преподнесли французские дворяне.

– В честь победы над Наполеоном?

– Может, и так.

– Как же эта историческая реликвия очутилась вдруг у хозяина вашего отца? Он кто был?

– Действительный статский советник Всеволод Юрьевич Свиньин, помещик и бывший Тверской губернатор.

– Он, конечно, был важной шишкой. Это я понимаю. Но ведь не настолько же, чтобы прямо от царя получить сундук французской королевы?

– Нет. Ларец у них в семье хранился. Прадед Всеволода Юрьевича был большим масонским начальником. Ему-то царь и передал этот ларец.

– За особые заслуги? Или просто в дар?

– Чего не знаю, того не знаю. Батюшка покойный рассказывал, что это масонская тайна.

– А он, случайно, не был масоном?

– Был, и еще каким! Казначеем ложи «Белый лотос» в губернском городе Твери он был. А Всеволод Юрьевич – Мастером ложи, предводителем, значит.

– Выходит, Свиньины все масоны? Это что же, наследственное у них?

– Я только про Всеволода Юрьевича знаю и про ихнего прадедушку, который от государя сундук получил. Потом он пострадал за декабристов.

– Ну что ж, в истории сундука мы с вами немного разобрались… И все же, Вера Фабиановна, мне не совсем понятна непомерная его ценность. Он очень древний, побывал у французских королей и русских царей, у графа Калиостро и тверских масонов – все это так. Но согласитесь, что одного этого мало. Почему за этот ларец буквально с ходу готовы были заплатить вам десять тысяч долларов? Более того: вы сами мне сказали, что он стоит гораздо дороже. Откуда вы это взяли?

– Так батюшка завещал. Он говорил, что в нем все наше состояние.

– Может, здесь какая-то масонская тайна?

– И тайна. Но суть-то не в ней. У ларца секрет есть.

– Какой же?

– Этого никто не знает. Сам Всеволод Юрьевич не знал.

– У вас есть какие-нибудь догадки на этот счет?

– Догадок никаких нет. Только знаю, что ларец этот волшебный.

– В чем же выражалось его волшебство?

– Всякое волшебство к одному сводится.

– Любопытно узнать.

– Власть, деньги да любовь – ведь этого от волшебства ждут. Оно и дает.

– Дает?

– А как же! Если знать, как спросить, то все получить можно… Только недобрая эта сила. За нее потом расплачиваться приходится. Оттого все волшебники и ворожеи такие несчастные. Плохо они кончают. Со мной тоже плохо будет… Сбылось уже.

– Э нет, Вера Фабиановна, вас мы в обиду не дадим! Мы вас подымем… Скажите-ка мне лучше, откуда вы знаете, что сундук был волшебным?

– Об этом все знали.

– Кто же именно?

– Всеволод Юрьевич, батюшка-покойник, люди – все.

– Люди – это значит слуги?

– Да, все говорили, что сундук волшебный. Только секрет к нему утерян. Его, говорили, Калиостро с собой унес. Он с этим сундуком большие чудеса выделывал.

– И неужели никто ни разу не пытался отыскать этот секрет?

– Многие пытались. Всеволод Юрьевич из-за этого в отставку ушел и большие деньги потратил.

– На что именно?

– Этого не знаю.

– Что случилось с Всеволодом Юрьевичем после революции?

– За границу уехал. Боялся, что его, как губернатора, в ЧК расстреляют. Только он хороший человек был, никому зла не делал.

– Он с семьей уехал? С женой, детьми?

– Вдовый он был. Жена рано умерла от скоротечной чахотки – чуть больше года вместе прожили. Кажется, сын у него был маленький.

– Братья, сестры у него были?

– Только кузены да кузины. По прямой линии он последний был.

– А из-за границы он вестей о себе не подавал?

– Не знаю. Лично я никаких связей с заграницей не поддерживаю.

– Выходит, что хозяева сундука перемерли, а секрет его утерян… Зачем же тогда явился этот ваш посланец? И от чьего имени?

– Имени этого знать нельзя. 

– Почему же?

– Человеку не дано знать настоящего имени Князя Тьмы, как не дано ему знать настоящего имени Бога.

– Это ваш батюшка-масон говорил?

– Я и сама знаю.

– Значит, вы все еще уверены, что сундук похитил дьявол?

– Кто же еще? Значит, так надо, значит, сомкнулся круг и пришло время. Через этот сундук много душ было погублено, видать, кончился его срок на земле.

– Плохи тогда дела. Где уж нам тягаться с самим сатаной! Выходит, что и искать ларец ваш нам теперь не надо? Как вы полагаете, Вера Фабиановна?

– Это почему же не надо? – Впервые после постигшего Веру Фабиановну несчастья глаза ее вдруг утратили свою сквозящую рентгеновскую напряженность. – Вы обязаны найти мою вещь!

– Даже если ее украл дьявол? – Люсин с удовлетворением отметил этот робкий признак начинающегося улучшения. Значит, посланный им врач не ошибся, когда после осмотра больной опроверг первоначальный диагноз. По его мнению, никакого инсульта у Веры Фабиановны не было, а всего лишь вызванное испугом и сильным волнением застойное шоковое состояние. Но и оно само по себе внушало серьезные опасения.

– Я ведь только предполагаю так… – Больная заморгала заметно живей, словно подгоняла этим возившегося с буквами следователя. – Вы-то ведь в диавола не верите? Вещь украдена, потому вы обязаны найти ее и возвратить владельцу.

– Хорошо, хорошо! Не волнуйтесь. Я только пошутил. Мы обязательно отыщем ваш ларец… Вдруг дьявол здесь не виноват? А, Вера Фабиановна?

– Это уж как хотите. Раз вам про диавола и думать не положено, вы, может, и отыщете ларец. А то как потом перед начальством оправдаетесь? Не на диавола же сошлетесь? – просигналила неугомонная старуха. – Я жалобу напишу, если не отыщете.

Люсин только подивился тому, как мирно уживаются в ней темные мистические суеверия с дотошным житейским прагматизмом.

– Ладно, Вера Фабиановна. – Люсин стал собирать свою азбуку. – На том с вами и договоримся. Мы будем искать, а вы нам в этом поможете. Первым делом слушайтесь врачей и поправляйтесь. Это первейшая ваша обязанность. На досуге же постарайтесь припомнить всякие мелкие подробности, связанные с вашим сокровищем. Кто чего говорил, о чем, возможно, вы сами догадываетесь. Все это может существенно облегчить нашу работу… Ну как, подходит вам такая программа?

Старуха с готовностью моргнула.

– Вот и прекрасно! Большое спасибо, и простите, что утомил. Отдыхайте спокойно и поправляйтесь, а я к вам еще забегу.

На том они бы и расстались, если бы не одно маленькое обстоятельство… Люсин страшно устал. Непривычные к раскладыванию букв руки даже слегка дрожали. И хотя под конец разговора он мог бы уже соревноваться с наборщиком средней квалификации, на всю беседу ушла бездна времени. Клочок неба за кружевной занавеской заметно потемнел. Поэтому, когда Люсин пожелал Вере Фабиановне спокойного отдохновения и встал со стула, молчаливая санитарка с готовностью задвинула плотные шторы, и в комнате стало сумрачно. В этом, собственно, и заключалось то самое маленькое обстоятельство. Оно позволило Люсину обратить внимание на то, чего он по причине, которая сейчас станет понятной, не увидел в прошлый раз.

Как только санитарка задвинула шторы, на полу ровным желто-зеленым светом зажглись какие-то бесформенные пятна и неровные, прерывающиеся полосы. Отдаленно они напоминали Млечный Путь. Эксплуатируя и далее тесно связанные с астрономией изобразительные средства, можно сказать, что пыльный, давно не метенный угол превратился в шаровое скопление, а на шторах в трех-четырех местах слабо засветились волокна диффузных туманностей.

Очевидно, это были следы той сумасшедшей пляски, которую учинил посреди комнаты огненный змей. Сам же он, видимо, находился в состоянии линьки.

Люсин сразу же полез в портфель и достал оттуда неизменные баночки и бритвенное лезвие. Аккуратно в нескольких местах он собрал образцы «змеиной кожи», которая почему-то уже превратилась в порошок.

Кроме чисто профессионального удовлетворения, он испытал в тот момент весьма сложное, близкое к злорадству чувство, ибо знал, что все это пойдет в перегруженную лабораторию, которая и без того не выдерживает назначенных сроков.

Так закончилась совершенно фантастическая история, которая началась с бродячей кошки, перебежавшей дорогу на Тверском бульваре. Собственно, история не закончилась, более того – конца ее не было даже видно.

Люсин вышел от Веры Фабиановны с легкой головной болью и полной неразберихой в мозгу. Что-то у него составлялось, что-то безвозвратно рушилось. Все время появлялись какие-то концы, но они исчезали, едва он пытался связать их между собой. Одним словом, только сейчас единственным, что он ясно понял было: расследование вступило в решающую фазу. Симплонский туннель еще не был прорыт, но где-то за скальной толщей уже различались глухие удары. Это работала встречная бригада. Сквозь глухую стену, разделяющую сегодняшний день от вчерашнего, прорывалась история.