Читаем без скачивания Директива – уничтожить - Михаил Нестеров

– Ага, – согласился Якунин. И добавил: – А я не верил.

25

Телефонограмма

Дежурному по ГУВД Москвы

Сегодня, 8 августа, в 5.00 утра в Красногвардейское отделение милиции с заявлением о розыске обратилась гражданка Рогожина Раиса Ивановна, проживающая по адресу: г. Москва, ул. Нагатинская, 36, кв. 11. Вкратце суть заявления состоит в следующем. Вчера около семи часов вечера из дома ушла и не вернулась Рогожина Светлана Игоревна, 1974 года рождения, дочь заявительницы, проживающая там же. Поскольку со времени ухода из дома Рогожиной С.И. прошло не более 10 часов, заявление от гр. Рогожиной Р. И. принято к производству не было. Последняя в своем заявлении отметила, что

1) это первый случай, когда ее дочь, не предупредив, не ночевала дома;

2) за день до исчезновения и в этот день Рогожина С. И. принимала дома молодых людей в возрасте 17 – 9 лет. Как следует из разговоров, которые заявительница слышала, находясь на кухне, молодые люди не москвичи, предположительно они приехали из Самары. Одного из них Рогожина С. И. называла Антоном. Всего их, включая девушку по имени Юля, пять человек.

Согласуя оперативные данные по Никишину Антону Николаевичу и соответствующее толкование некоторых деталей в заявлении Рогожиной Р. И., докладываю: заявление от Рогожиной Р. И. мною не принято. Но, учитывая вполне обоснованную обеспокоенность заявительницы (факт побега из воинской части Самарской области психически неуравновешенного солдата ср. службы Никишина А. Н.) и факты, изложенные ею в заявлении, уведомляю об этом ГУВД.

Дежурный по Красногвардейскому

отделению милиции майор Трубин А. С. 

Светлана Рогожина проснулась от странного звука. Вернее, от целой череды звуков. Вначале они проплывали на поверхности ее сна, затем стали проникать в сознание. Она увидела какой-то фрагмент – красивый, в движении. Ковер из желтых листьев на земле, высокие деревья бросают на него длинные тени. Значит, день близится к концу. Налетает порыв ветра, ковер меняет очертания, тени оживают. Раздаются стонущие звуки – то ли деревья, то ли их тени плачут под напором ветра. Громче. Громче. Звуки вырываются из глубины и снова оказываются на поверхности, оттуда срываются в явь. Светлана проснулась.

Темная комната, незнакомые очертания предметов; руки нащупывают шелковистую поверхность постельного белья.

Прямо перед ней тусклый прямоугольник света. Свет идет из глубины коридора, уходящего… Куда? На кухню, решительно отвечает на собственный вопрос Светлана. Она знает расположение, но еще не поняла, где находится.

Неожиданно из светлого прямоугольника доносится звук, от которого она проснулась. Вздрогнув, Светлана некоторое время боязливо смотрела на желтоватый свет. И ждала.

Когда стон раздался в очередной раз, она сорвалась с кровати и бросилась в коридор, оттуда на кухню.

Он сидел на холодном полу, прислонившись спиной к стене. Колени подтянуты к подбородку, ладони крепко сжимают плечи. Он был голый. Его мелко трясло. С интервалом в пять-шесть секунд плечи резко дергались, передавая всему телу конвульсивные движения.

Опустившись на колени, Светлана повернула его голову к себе. Взгляд его был отсутствующим. Он смотрел в ее лицо, но не видел его.

– Что с тобой?

Она не испугалась за него. Он такой сильный. Это временно. И он так одинок. Да, да, да. Он очень одинок. А что, если он прощается со своим одиночеством? А оно не отпускает его.

«Я помогу тебе».

– Что с тобой?..

Глаза все так же безучастны, его взгляд насквозь режет ее лицо. Однако ей не больно. Его взгляд не горячий и не холодный – он теперь ее часть, часть тела, души.

Неужели это может произойти так внезапно? Так стремительно.

Нет.

И все же это уже произошло.

Значит, да.

Она делает усилие, и его голова ложится ей на плечо. Его мышцы расслабляются, унимается дрожь. Он вздрагивает последний раз и, подняв голову, неотрывно смотрит на нее.

– Что с тобой? – в третий раз спрашивает она.

Он качает головой: не знаю.

И тут же его глаза приказывают ей: молчи, ничего не говори.

Прикрываясь ею, он поднимает ее на руки и несет на кровать. Она слышит его шепот:

– Прости… Мне стыдно.

Она улыбается. Господи… Григорию Дробову стыдно.

– Прости… У меня предчувствие чего-то неотвратимого. Мне стало страшно.

Она снова улыбается. Страшное откровение. Григорию Дробову страшно.

Что же все-таки произошло с ним?

Она знает, что никогда больше не задаст ему этот вопрос. Как и многие другие, которые все время вертелись у нее на языке. Обрывки мыслей разом приобрели законченность. Теперь она знала, что началом всему были слова «генерал Дробов», а концом – «я хочу пригласить вас поужинать».

Когда Светлана увидела Дробова у него в кабинете, она чуть было не сказала: «О, какая у вас опасная для девушек внешность! И возраст». Его полуулыбка в сочетании с голубыми глазами подействовали на нее неотразимо. Следующим потрясением были чуть седоватые виски и, наконец, ямочка на подбородке.

Светлана не возвращалась к первому впечатлению, но оно подсознательно устраивалось в ее душе на удобном ложе. И так же подсознательно родился заголовок к статье: «Григорий Дробов. «Молчание ягнят» по-русски». Ни о чем не догадываясь, она стала ягненком. Потому что хотела им быть.

Когда в ее квартиру позвонил Сергей Образцов и вкратце объяснил цель своего визита, Светлана подумала, что Дробов последнее время не выходит у нее из головы. И это было правдой. Однако она не знала причины: та старательно пряталась до поры до времени под видом боязни. Светлана говорила себе, что боялась Дробова, хотя этот ответ не удовлетворял ее.

Когда Светлана готовила статью, она старательно подгоняла фразы Дробова под его манеру говорить. Это также было подсознательно. Она снова и снова слушала его голос. Слушала, еще ничего не понимая, и побаивалась. Кого – его, себя?

И еще один важный момент. Образцов спросил ее тогда:

– Вам эта статья не кажется странной?

А она, обидевшись, уточнила:

– В каком смысле? Вам кажутся странными вопросы или ответы?

О, смысл тут был. Она по той же самой, не осознанной пока причине обиделась вдвойне. За себя – потому что это были ее вопросы, за генерала – потому что это были его ответы. Уже тогда они были вместе. А обидно-стандартная отговорка «не задавай дурацких вопросов, не получишь дурацких ответов» была всего лишь отговоркой для своего тайного кривляния души.

А вчерашний день? Когда она начала беспокоиться оттого, что он ее не примет: секретарь вошел в его кабинет, а она кусала свои губы, оставляя на зубах помаду. Ей просто необходимо было повидать его. До этого она глядела во ввалившиеся глаза Антона, а видела генерала Дробова, его голубые глаза, красивую седину на висках и ямочку на подбородке.

Потом…

Потом беспорядочные мысли разом приобрели законченность.

Ее ладонь медленно скользит по его руке. Вверх, вниз, вверх, вниз. Какие сильные руки. Властные.

Светлана улыбнулась. Господи, подумать только! Хочется смеяться, когда думаешь над тем, что послужило причиной их решающей встречи, их близости. Действительно смешно: отравляющие вещества, чья-то нелепая смерть, парень-заложник… Как она могла связать все с Дробовым? Это, конечно, ужасно, и ужасов этих как-то слишком много. Однако весь этот клубок – с одной стороны, а с другой… Тут было все и не было ничего. Был только один человек, который недавно страдал, сидя на холодном полу кухни. Он был всем, но не имел никакого отношения ни к нелепым смертям, ни к заложникам, ни к чему-чему-чему-чему.

Она наклонилась над ним и поцеловала.

Сейчас он спал, пройдет совсем немного времени, и она спросит его обо всех этих нелепостях, и они вместе посмеются. А о ночном происшествии ни он, ни она никогда не вспомнят.

Да, все скоро станет на свои места, и он еще поможет Антону, она не сомневалась в этом. В конце концов, Светлана попросит его. Неужели он откажет ей в помощи? Никогда. Она та, которую он так долго ждал. Это не она придумала, и слова были не хмельные. Они произносились горячо и в то же время трепетно. Они составляли такой контраст, что он возбуждал обоих: ее прямые черные волосы и его с проседью; морщинки под глазами и на лбу у него и абсолютно гладкая кожа на ее лице; слегка за сорок его и двадцать с небольшим ее…

Тигр и ягненок.

Молчание ягненка по… Дробову.

Покорность ягненка.

Сейчас он спит.

Она подула в его висок, он слегка поморщился.

– Вставай…

Ей было приятно будить его. Он сильнее и все же подчинится ей. Скоро он проснется.

– Вставай… Слышишь? Мне. Нужна. Твоя. Помощь.

Он открыл глаза и улыбнулся ей.

Светлана снова подула в висок. Он уже не спал. Однако план, разработанный ею для окончательного пробуждения, провалился вместе с трескотней будильника. Это был старый будильник, который каждый день нужно заводить до боли в пальцах от сильной пружины.