Читаем без скачивания Броненосцы Петра Великого - Алекс Кун

— Теперь твоя задача набрать работников, способных прокормить остальных. На меня пока не рассчитывай, возможно надолго, а может и не выживу, тогда насовсем.

— С чего же ты барин свет этот покинуть решил? — усмехнулся староста, считая меня наверное очередным говнюком, только и занимающимся сбором дани. Стало обидно.

— Князь я, староста, и дырок во мне твои мужики навертели — при этих словах распахнул плащ-палатку, показывая разодранный на груди бушлат и залитые кровью повязки под ним — и эта проводка каравана остатки здоровья сожрала — запахнул плащ-палатку глядя в округлившиеся глаза старосты — ступай, и следи за своими. Я ведь не шутил по поводу родственников.

Староста кивнул, и ушел в барак, постоянно на меня оглядываясь. Худо мне что то. Надо хоть посидеть что ли. Прямо тут и посижу. Нет пожалуй лучше полежать. И поспать.

Очнулся на своем чердаке. Хорошо! Ехать и идти никуда не надо. Плохо, что такой беспомощный. Надеюсь под себя не ходил, такой слабости себе не прощу. Рядом сидела Тая, и бабка. Собрали консилиум. Откашлялся, как мог более строгим голосом попросил Таю собрать тут мастеров всех цехов. Тая убежала немедленно, никаких стенаний над больным и это правильно. Бабка рассматривала меня как нумизмат редкую монетку.

— Ну что Миланья, поднимете меня за пару дней?

— Да тебя милай, и за пару недель, кроме господа нашего, никто не поднимет. Что разговариваешь, и то чудо великое. Попей пока настоечки, а то потом опять бревном ляжешь, и снова незнамо как тебя лечить.

Прихлебываю настойку мелкими глотками, бабка заботливо придерживает кружку. Жду мастеров. До конца разговора с ними, мне надо обязательно продержаться. Мастеров собирали долго. Или мне казалось, что долго. Постарался говорить перед собравшимися краткими тезисами.

— Все цеха переводите на круглосуточную работу. Рабочих набирайте из двух новых бараков, и мужиков и баб, кто сможет, берите. Сырье используйте все, что есть, еще привезут. Товаров надо на сотни больших морских судов. Оружия не надо. Патроны надо. Надо много полевых кухонь, обещал царю. Стекол не надо, делайте только зеркала. Новых работников ставить только подсобниками, пока не научаться. Помогите новеньким обустроиться, расходы потом оплачу. Царь поставил нашу работу всем в пример, и ждет он нас к лету небывалого. Не посрамите меня перед царем мужики. Как смогу ходить, расскажу, что дальше делать. Пока увеличивайте выпуск того, что умеете. Не жалейте ни угля ни руды ни сил, осенью отдохнем. Ступайте мастера, сил больше совсем нет. И на вопросы после отвечу.

Мастера потянулись к спуску с чердака, а у меня в голове выключили свет.

Потом свет несколько раз вяло включался, и не давая заговорить выключался снова. Наконец включился основательно. Озадачил отчетом сидящую рядом Таю. Завод работал как проклятый. Товарами забили уже все наши склады и складируют на улице. Сырье спалили практически все. Новые поставки начались, но завод перевели на две смены, сырья не хватает. Легенды обо мне ходят совсем уж небывалые, но эти рассказы могли подождать. Просил рассказывать о проблемах. У ткачих кончились цветные нити и новые будут не скоро, по этому производить самую навороченную нашу ткань они не могут, а производить простую не рискуют. Вот и перегоняют пока лен в нитки ожидая распоряжений. Велел Тае поговорить с ткачихами и подобрать максимально красивый узор под чисто белые нитки, узор принести мне, составлю программу.

В фарфоровом цеху идет до сорока процентов брака, и мастер ничего с этим сделать не может. Рекомендовал перемешивать еще тщательнее и давать тесту отлежаться, может дело в плохом новом сырье или примесей много. Но тут боюсь без меня не обойтись.

У стекольщиков постоянные перебои с песком. Велел забирать из бараков всех, кто может работать, и устраивать у карьера временный лагерь. Шатры и кухню пусть возьмут у морпехов.

С химиками проблема, не знают куда кислоту деть. Горшечники зашиваются по остальным цехам. Пусть горшечники берут еще подсобников, отжиг обманки не останавливать.

Мощности мельницы не хватает, не смотря на начавшийся паводок. Остановить прокат латуни, использовать для штамповки складские запасы листов.

И так по каждому производству. Завод, без чуткого руководства, на повышенных оборотах, явно шел вразнос.

Потеплело настолько, что в эллинге начали разбирать крышу и ставить мачты. Вот куда они торопятся? Общая лихорадка захватила?

Было две большие драки среди рабочих новых бараков. Морпехи сильно побили несколько человек, пока разнимали, правда и им досталось. Медпункт перегружен. Капралы интересуются, можно ли проводить стрельбы. Можно конечно, жаль что не разрешил еще перед уходом.

Было несколько писем от Федора, он рвет и мечет. Но в целом договоренности с московскими купцами продвигаются и развиваются. Просил Осипа составить список каравана в Москву, согласовать его с Федором и как сойдет полностью лед — отправлять, а Федор пусть встречает. Иностранцы иностранцами, но и договоренности забывать нельзя.

Бабка наша, как в воду глядела. К концу второй недели начал ходить по чердаку. А к концу третьей прошелся по цехам. Завод действительно работал как проклятый. Теперь примерно представляю значение фразы — пятилетку в три года.

Вычленил основные проблемы. Прекратил совсем товары низкой переработки, то есть слитки и листы. Оставил только оцинкованную полосу и проволоку. Патронами завалили склад. Остановил производство, велел только нитроцеллюлозу производить, пока еще холодно, и складывать ее в чаны под слой воды без просушки. Остальным подыскивать место под пороховой цех и помогать химикам.

Вдоль берега громоздились штабеля товаров, накрытые парусиной. Велел поставить и тут посты морпехов. Уговорил Осипа ехать в Архангельск и арендовать много больших складов на пол года, а так же договариваться с ладьями, на перевозку грузов от нас в эти ангары. Иначе скоро мы тут завалим весь берег, да и товар попортим.

Обратив внимание, что на меня несколько странно смотрит большинство, как жителей, так и работников, нашел время расспросить Таю о слухах. Оказывается я страшный человек! Пули на лету ловлю зубами и хладнокровно расстреливаю пол деревни. Из положительного, обласкан царем и спасаю целые деревни от лютой смерти. Как это все в одном мне поместилось никого не интересует. Но службы за мое здравие проводят регулярно. Мой титул тут никого, особо, не волновал, ну князь и князь, главное, чтоб человеком хорошим оставался.

Подарки мои, из Москвы, расставили и развесили по чердаку. Лошадь стоит в конюшне у дома, которую срочно сооружали. Уход за ней по прежнему на Тае, но в основном с ней возиться Кузьма, а Тая возиться со мной. Все же здоровым я себя не чувствовал.

Выздоровление оказалось таким, что захотелось залезть обратно в постель. На меня плотоядно облизывались все мастера, и над головой висела куча проблем, которую возглавлял этот злосчастный заклад. Пожалуй, не встреться с Петром, жил бы себе спокойно, ладью бы какую водил, с кузнецом местным диковины бы делали изредка, под настроение. А тут такие гонки, что чувствую себя лошадью. И кстати, очень похоже. На скачках всю работу делает лошадь а почести и вкусности достанутся владельцу. И что нас еще роднит, нет у лошади возможности отказаться от скачек. Скачки назначены, коль не можешь, то ты дохлая кляча, в прямом смысле дохлая.

Одним из первых дел было разослать слух о вербовке рабочих для очередного большого строительства. Просил собраться как можно больше народу, лето тут короткое, но в основном плотников и каменщиков. Платить обещал рубль в месяц, мысленно ужасаясь, что за лето может получиться расходов, сравнимых со стоимостью Орла. Но надо было очень много строить и перестраивать, в том числе копать яму под новую домну и строить ее. Про массированное строительство жилья и новых цехов вообще молчу. И надо было срочно увеличивать мощность мельницы. Благо плотина и расход воды позволяла поставить еще минимум два колеса. Но потом надо будет искать другие ходы, расход воды не резиновый и никакими ухищрениями, кроме разворота рек, его не увеличить.

Потом вспомнил о переселенцах и нажаловался в Холмогоры. Все, это далее не мое дело, совесть так не считала, но мы вели переговоры, и была надежда на компромисс.

За прошедшие после ранения недели уже втянулся в новый ритм работы. Вносить свежие диковины не имело смысла, хоть и хотелось. Но основная задача была обеспечить ярмарку товарами, а будущие проекты деньгами. Управление заводом, работающим на гране фола, само по себе интересно. Каждый день аврал. Плохо, что начали разваливаться станки, так что пока работал один, рядом надо было строить другой. По Двине пошли первые ладьи, и мы начали перегружать товары с забитого Вавчугского берега в Архангельские склады. На Орле установили мачты и заканчивали с такелажем. Команду матросов отправил на тренировки, карабкаться на мачты и ставить паруса. Пусть еще до спуска корабля осваиваются. Эти потенциальные гонщики вызывали у меня чувство тихого ужаса. Нет, они прекрасно разбирались, куда повернуть реи и как поставить стакселя, им надо было только механику действий показать, причем одного раза хватало. Проблема была еще и в том, что мне не приходилось ходить на таких судах. Было дело, лазил по «Товарищу» и «Крузенштерну» но чтоб на нем полноценную парусную вахту отстоять…. Так что я делал вид, что крутой ходок на клиперах, а мои матросы делали вид что они будущая крутая команда. И еще одна проблема была. Это были опытные и тертые морем мужики, но медлительные и в большинстве не молодые, тройка молодых и юнга не в счет. Так что их влезание на верхние ярусы напоминало старт ракеты, медленно, но величаво и наверняка. Думал даже разбавить их молодыми со стороны, но потом посидел, послушал их разговоры и понял, разбавлять — только портить. Это сбитая артель, друг друга понимают с полуслова, устоявшиеся связи. Нет, пусть будет, как есть. Зато у мужиков была явно повышенная выносливость. Они с мачт сутками не слезали, так что решили вместо скорости использовать выносливость, будут всю гонку при парусах висеть. Представил на секунду, как это будет жутко — мокрые до нитки, на пронизывающем ветру. Боцман только усмехался, мол, им не привыкать. С боцманом занимались отдельно, дать ему курс навигации было сложно, были и еще дела, да и сам он неплохо водил суда. Ограничились рисованием множества схем, как будем ориентироваться с помощью солнца звезд и часов. Часы само собой выдал, даже пожертвовал прозрачный гермопакет из-под сотового, из невосполнимого запаса Катрана.