ее повернуть. Роджер сказал:
– Смотри! Птица! Или…
В этом «или» прозвучало сомнение, потому что существо, спустившееся с черного неба, не было птицей: это был знакомый Лиры.
– Деймон ведьмы!
Гусь захлопал большими крыльями и приземлился, подняв облако снега.
– Привет тебе, Лира, – сказал он. – Я следовал за тобой досюда, хотя ты меня не видела. Ждал, когда ты выйдешь на улицу. Что происходит?
Лира быстро рассказала.
– Где цыгане? – спросила она. – Джон Фаа жив? Они отбились от самоедов?
– Большинство живо. Джон Фаа ранен, но не тяжело. Увезли тебя охотники, налетчики, которые часто нападают на путешественников – они могут передвигаться быстрее, чем большая партия. Цыганам досюда день пути.
Оба мальчика со страхом смотрели на деймона-гуся и на свободно разговаривающую с ним Лиру – они никогда не видели деймона без человека и почти ничего не знали о ведьмах. Лира сказала им:
– Слышите, вы пойдите встаньте на карауле. Билли, ты иди туда, а ты, Роджер, погляди там, откуда мы пришли. У нас мало времени.
Они побежали, куда было сказано, а Лира опять повернулась к двери.
– Зачем ты туда хочешь? – сказал деймон-гусь.
– Затем, что они тут делают. Они отрезают… – Лира понизила голос, – они отрезают деймонов от людей. От ребят. И я думаю, они здесь это могут делать. По крайней мере, здесь что-то есть, я хочу посмотреть. Только заперто…
– Могу открыть, – сказал гусь и, взмахнув раза два крыльями, бросил снег на дверь; Лира услышала, как в замке что-то повернулось.
– Иди осторожно, – сказал деймон.
Потянув дверь, Лира отодвинула снег и скользнула внутрь. Деймон-гусь вошел за ней. Пантелеймон был взволнован и испуган, но не хотел показывать деймону свой страх, поэтому подлетел к груди Лиры и спрятался под мех. Как только глаза их привыкли к свету, Лира поняла почему.
Вдоль стен на полках рядами стояли стеклянные ящики с деймонами поврежденных детей: призрачные фигуры кошек, птиц, крыс и других существ, испуганные, растерянные, неясные, как дым.
Деймон ведьмы гневно вскрикнул, а Лира прижала к себе Пантелеймона и сказала:
– Не смотри! Не смотри!
– Где дети этих деймонов? – сказал деймон-гусь, дрожа от ярости.
Лира описала страшную встречу с маленьким Тони Макариосом и оглянулась через плечо на бедных деймонов-узников, прижавших бледные мордочки к стеклу. Она слышала их тихие страдальческие крики. При тусклом свете слабой безвоздушной лампы можно было прочесть имена на карточке перед каждым ящиком – и да, тут был пустой с надписью «Тони Макариос». И было еще четыре или пять пустых с именами.
– Я хочу выпустить этих несчастных! – с жаром сказала она. – Сейчас разобью стекла и выпущу…
Она поискала взглядом подходящее орудие, но тут ничего не было. Деймон-гусь сказал:
– Подожди.
Он был деймоном ведьмы, много старше ее и сильнее. Надо было его слушаться.
– Пусть эти люди подумают, будто кто-то забыл запереть дверь и клетки, – объяснил он. – Если увидят разбитое стекло и следы на снегу, долго ли будут верить твоему притворству? А ты должна продержаться до прихода цыган. Делай, как я скажу: возьми пригоршню снега и, когда скажу, сдувай понемногу на каждый ящик.
Лира выбежала на двор. Роджер и Билли стояли на страже, а с поля еще доносились крики и смех, потому что прошла всего какая-нибудь минута.
Она сгребла руками легкий сыпучий снег и вернулась к пленным. Когда она сдувала снег на стекло, гусь щелкал горлом, и запор на дверце открывался.
Когда все были отперты, она подняла крышку первого, и оттуда выпорхнул призрачный воробей, но тут же упал на пол. Гусь наклонил голову, нежно приподнял его клювом, и воробей превратился в мышь, растерянную и спотыкающуюся. Пантелеймон соскочил вниз и приласкал ее.
Лира работала быстро, через несколько минут все деймоны были на свободе. Некоторые пытались заговорить, все толпились у ее ног и хотели подергать за рейтузы, но это было табу. Она понимала, почему они тянутся к ней, бедняги: им не хватало плотного тепла человеческих тел. Так же повел бы себя и Пантелеймон – им хотелось прильнуть к тому месту, где бьется сердце.
– Торопись, – сказал гусь. – Теперь беги назад и смешайся с остальными детьми. Будь храброй, девочка, цыгане спешат на помощь. Я помогу бедным деймонам найти своих… – Он подошел поближе и тихо сказал: – Но они уже не соединятся. Они разлучены навсегда. Такого злодейства я еще не видел… О следах не беспокойся, я их замету. Спеши…
– Скажите, пожалуйста! Пока вы здесь! Ведьмы… Они ведь летают? Тогда, когда они летели ночью, мне это не снилось?
– Нет, дитя, – а что?
– Они могли бы тащить воздушный шар?
– Безусловно, но…
– А Серафина Пеккала прилетит?
– Сейчас некогда объяснять политические отношения между странами ведьм. В это вовлечены колоссальные силы, а Серафина Пеккала должна охранять интересы своего клана. А то, что происходит здесь, может быть частью того, что происходит в других местах. Лира, тебе надо вернуться. Беги, беги!
Она побежала, и Роджер, вытаращенными глазами смотревший на то, как выбираются из двери призрачные деймоны, пошел ей навстречу, увязая в глубоком снегу.
– Они… как там, в подвале церкви… Они деймоны!
– Да, тихо. Не говори Билли. Никому пока не говори. Пошли обратно.
Позади них гусь мощно бил крыльями, засыпая снегом их следы, а возле него, с тоскливыми, жалобными тихими криками толпились или разбредались по сторонам потерянные деймоны. Заметя следы, гусь стал собирать бледных деймонов в стаю. Он что-то сказал, и один за другим они стали видоизменяться, превращались в птиц, хотя видно было, каких усилий им это стоит. Как птенцы, дергая крыльями, падая в снег, они побежали за ним и, наконец, с огромным трудом поднялись в воздух. Вытянувшись в неровную линию, бледные и полупрозрачные на фоне черного неба, они медленно набирали высоту. Некоторые были слабыми и плохо держались в воздухе, некоторые теряли волю и, трепыхаясь, падали, почти до земли; тогда большой серый гусь поворачивал назад, подталкивал их, бережно пригонял к стае, и вскоре они исчезли в непроглядной тьме.
Роджер подергал Лиру за руку.
– Быстрее, – сказал он, – они почти собрались.
Они заторопились к Билли, который делал им знаки, стоя перед углом главного здания. Дети уже устали или взрослые сумели с ними совладать, но из общей толкотни и возни уже выстраивалась перед главной дверью неровная очередь. Лира и двое мальчиков незаметно вышли из-за угла и затесались в толпу, а перед этим Лира сказала:
– Передайте остальным ребятам – пусть готовятся к побегу. Они должны знать, где их уличная одежда, чтобы сразу одеться и бежать, как только мы подадим сигнал. И чтобы взрослым об этом ни слова, поняли?
Билли кивнул, а Роджер сказал:
– Какой сигнал?
– Пожарный звонок, – сказала Лира. – Когда будет пора, я его включу.
Теперь они ждали, когда их пересчитают. Если бы кто-нибудь из Жертвенного Совета имел отношение к школе, они бы
