В одном из боковых ответвлений обнаружили склад взрывчатки. Ящики стояли рядами, один на другом, до самого потолка. Конечно, взрывчатка в шахте — вещь необходимая, ее применяют для проходки. Трудно было все же поверить, что фашисты не обратили внимания на этот склад, не постарались использовать его для подрыва сооружений. Наверху они подорвали все, что успели. Однако признаков минирования склада саперы не обнаруживали. Стали прослушивать стены. Сперва ухом, потом особенно чувствительными приборами — пьезостетоскопами. Но и приборы не слышали тиканья. Мин с часовым механизмом, очевидно, не было.
— Интересно, что над складом, на поверхности? — спросил Егор Сергеевич.
Установить было нетрудно. Склад располагался как раз под главным зданием комбината и электростанцией. Взрывчатки вполне хватало, чтобы поднять их на воздух.
Нет, все слишком сходилось, чтобы быть случайным. Но раз мину найти не удалось, надо было разбирать весь склад. Ничего другого не оставалось, как осматривать и вскрывать каждый ящик, потом вынимать из ящика каждый патрон.
Минеры работали по одному, нельзя было подвергать опасности многих. Один работал, а другой ждал у выхода из шахты. Сменялись каждый час, но и час казался бесконечным тому, кто ждал. А тот, кто работал среди ящиков взрывчатки в белом карбидном свете, не чувствовал времени. Но когда работающий выходил по свистку, все видели, как может человек устать за один час.
К концу второго дня помещение склада почти освободилось. Ефрейтор Степанов вскрыл очередной ящик. Все казалось обычным. Снял первый ряд патронов и вдруг заметил предмет, отличавшийся от окружавших размером и цветом.
Степанов вытер лоб, на котором выступили крупные капли пота, поставил поближе вторую лампу. «Вот так штука!» «Штука» лежала в середине второго ряда, и Степанов работал, стараясь не задеть ее, не прикоснуться. Он только осторожно снял окружавшие ее патроны. Все они были доноритовые. Это взрывчатое вещество употреблялось в шахте. Но «штука», лежавшая в середине второго ряда, представляла собой нечто иное. То был немецкий тротиловый заряд весом в три килограмма. В его гнездах стояли два взрывателя, от которых отходили тоненькие проволочки. Одна была прикреплена где-то снаружи, чтобы взрыв произошел, если ящик поднимут или сдвинут с места. Вторая проволочка шла ко дну ящика, чтобы взрыв произошел при попытке вынуть тротиловый заряд. В общем, не заметят его — взрыв, заметят и захотят вытащить — результат тот же. Но Степанов не сдвинул ящика и не тронул заряда. Он перерезал обе оттяжки и вынул взрыватели из гнезд. Теперь можно было вздохнуть спокойнее.
Вот какая это была ловушка, ловушка-гигант, способная разом уничтожить множество людей и целый промышленный комбинат. А были и другие, может, и маленькие, вроде яркой детской игрушки, брошенной где-то на обочине дороги и взрывавшейся в руках того, кто ее поднял, но все они несли увечье и смерть…
— Даже из живого существа немцы умудрялись делать взрывные ловушки, — сказала Вера. — Мы и такое видели. Это было еще в Пушкине, когда наступление только начиналось, на Московской улице, по которой ни пройти, ни проехать нельзя было, пока не расчистили ее саперы.
… Вся эта улица представляла собой сплошное минное поле. Противотанковые мины — на мостовой и во дворах домов, противопехотные — на тротуарах, тропинках и обочинах дорог. Все замаскированные, засыпанные снегом. Пушкин ведь брали зимой, в холодное, снежное время.
И еще мины в домах, маленьких деревянных домах, из которых эта улица тогда состояла. Дома были пустые, казалось, занимай их, размещай тут людей. Но раньше чем размещать, надо было разминировать улицу и сами дома, а там чего только не находили! Взрывные ловушки стояли на дверях и окнах: открой — и разнесет в щепки. За двери не брались рукой, открывали с помощью «кошек» на длинных веревках. Но минерам пришлось иметь дело и с другой кошкой, безо всяких кавычек.
Едва вошли они в один домик, как из глубины его донеслось тоскливое мяуканье. В доме не очень давно были люди, это чувствовалось по обстановке. Столы, стулья, комод… Все было стареньким, небогатым, но сравнительно чистым. В углу комнаты стоял окованный железом расписной сундук. Оттуда и доносилось мяуканье. «Киска, бедная, как ты сюда забралась?» — заохали девушки. А кошка, услышав их голоса, стала кричать еще отчаяннее и громче.
Подошли поближе. Сундук закрыт неплотно. То ли хозяева оставили его так, когда их угоняли, то ли тут шарили немецкие солдаты, сломали замок, сорвали петли, и сундук уже плотно не закрывался. Но щель была слишком узкой, чтобы через нее могла пробраться кошка, она не могла через эту щель и вылезти. Как же она попала в сундук? Этот вопрос озадачил минеров. Они не стали открывать сундук. Командир приказал тщательно обследовать его и вывел девушек из дома. Оставшийся там минер все осмотрел, потом тихонько засунул щуп под крышку и начал медленно, осторожно водить им взад-вперед. Он водил щупом, стараясь не пропустить ни одного звука, а кошка все отчаяннее и громче мяукала.
Подозрительных звуков солдат не услышал, он только почувствовал, что щуп за что-то задевает. «Да замолчи ты, окаянная!» — прикрикнул он и снова повел щупом, и снова щуп за что-то задел. Солдат засунул под крышку ладонь и обнаружил проволочку. Ясно — оттяжка!
Долго мучился он, пока удалось перерезать эту проволочку. Потом еще раз внимательно осмотрел сундук и наконец поднял крышку. В сундуке сидел котенок, заморенный и худой. Он не мог двигаться, его привязали веревкой к стенке, чтобы не задел за оттяжку. А оттяжка шла через дно сундука под пол к мощному заряду из нескольких противотанковых мин. Заряда было достаточно, чтобы взорвать весь дом…
Или старые часы с тяжелыми медными гирями… История с часами была уже не в Пушкине, а в Павловске, на улице Красных зорь. Но примерно в те же дни. Нашли домик с целыми окнами, осмотрели и заняли его. Надо было отдохнуть и обогреться. Девушки сидели на полу, ели хлеб и болтали. Мебели в доме не оставалось, а на стене висели большие часы с гирями, опустившимися почти до пола. Непоседа Валя Родионова подскочила к ним: «Хватит стоять. Пусть считают время для нас, а не для фрицев». Ее успели остановить: «Часы-то как раз и не осматривали еще». Родионова рассмеялась: «А что там может быть, кроме паутины?» Тут уж Вера Александрова проявила свою командирскую власть: «Не трогать часы! Перерыв закончить, всем выйти из дома».
Часы осмотрели немного позже. И нашли проволоку, которая шла к спрятанной под плинтусом противотанковой гранате. Стоило подтянуть гири — и граната бы взорвалась.
