Читаем без скачивания Ночь над водой - Кен Фоллетт

— Я бы, наверное, хотел жить в загородном доме с мощными толстыми стенами, увитыми плющом.

Ответ прозвучал довольно откровенно. Что это? Неужели он, вор, поддался эмоциям?

— Там была бы лужайка с теннисным кортом, конюшня, красивые растения. Я бы ходил в коричневых сапогах, твидовом костюме, беседовал с конюхом и садовником, они бы считали, что я настоящий джентльмен. Все деньги пустил бы в какое-нибудь прибыльное дело, но не транжирил. Летними вечерами у меня в саду собирались бы гости, ели клубнику со сливками. И обязательно пятеро детей — дочек — таких же прекрасных, как их мама. Вот моя мечта.

— Пятеро! — она засмеялась. — Тогда вам лучше выбрать мамочку посильнее. — Но Маргарет тут же снова стала серьезной. — Теперь верю. Это и впрямь прекрасно. Думаю, когда-нибудь так и будет.

— А вы? — спросил он. — В чем ваша мечта?

— Хочу сражаться за родину, вступить в ополчение. Немного странно, когда женщина, девушка, говорит об армии. Но сейчас это перестало быть редкостью.

— И что вы там будете делать?

— Водить машину, хотя бы санитарную.

— Это ведь опасно.

— Знаю. И не боюсь. Мне хочется принять участие в схватке. Это наш последний шанс остановить фашизм. — Ее подбородок решительно выдвинулся вперед, глаза бесстрашно сверкали. «Она чертовски храбрая», — подумал Гарри.

— Вы говорите с такой убежденностью.

— У меня был… друг, он погиб в Испании. Я хочу продолжить его дело. — Она внезапно стала печальной.

— Вы любили его? — Вопрос сам слетел с губ. Она молча кивнула.

Гарри видел, что Маргарет чуть не плачет. Он тихонько тронул ее за руку.

— И все еще любите, как я вижу.

— Всегда буду помнить о нем. — Ее голос опустился до шепота. — Его звали Ян.

Гарри почувствовал комок в горле. Захотелось заключить ее в объятья, утешить, уберечь. И он бы, наверное, сделал это, если бы не ее краснолицый папаша, который сидел в дальнем углу, посасывая виски и читая «Таймс». Поэтому ему пришлось ограничиться только осторожным, незаметным пожатием руки. Впрочем, Маргарет поняла его и благодарно улыбнулась.

Пришел стюард.

— Ваш ужин подан, мистер Ванденпост.

Гарри удивился. Неужели уже шесть? Ему не хотелось прерывать разговор с Маргарет. Она, казалось, прочла его мысли.

— У нас еще будет уйма времени для разговоров. Мы будем вместе еще двадцать четыре часа.

— Ладно, пойду. — Он улыбнулся и опять тронул ее за руку. — Я не прощаюсь.

«Странно, — подумал он, — я начал разговор, чтобы приручить ее, прощупать намерения, а закончил тем, что выболтал все свои секреты». Эта девушка определенно имеет над ним какую-то власть. Это пугало, но хуже всего, что ему самому это нравится.

Гарри прошел в гостиную и не узнал ее: обстановка совершенно другая, все приготовлено для обеда, стоит три стола, уже накрытых на четыре персоны, рядом два маленьких сервировочных столика. Как в хорошем дорогом ресторане — белоснежные скатерти, накрахмаленные салфетки, фарфоровая посуда с голубой эмблемой компании, сверкающие приборы. Огромный плакат во всю стену: символическая карта мира, в центре — крыло — символ «Пан Америкэн».

Стюард указал ему на место напротив невысокого полного мужчины в светло-сером дорогом костюме хорошего покроя, Гарри даже позавидовал. В галстуке заколка с крупной настоящей жемчужиной. Гарри представился, мужчина протянул руку:

— Том Лютер.

Гарри заметил, что в манжеты рубашки вставлены жемчужные запонки. Вероятно, мужчина не жалеет денег на драгоценности. Гарри сел за стол, развернул салфетку. У Лютера был американский акцент, но интонация какая-то знакомая, ближе к европейской.

— Вы откуда родом, Том? — осторожно задал вопрос Гарри.

— Провиденс, Род-Айленд, а вы?

— Филадельфия, — он понятия не имел, где это, — но жил в куче мест. Знаете, мой отец работал в страховой компании.

Лютер небрежно кивнул. Казалось, разговор его абсолютно не занимает. Что ж, так даже лучше, а то будет задавать разные вопросы, связанные с Америкой, можно легко проколоться.

Подошли и сели за стол два члена экипажа. Эдди Дикен, бортинженер, широкоплечий парень с волосами песочного цвета и приятной улыбкой. Гарри почудилось, что ему душно в застегнутом на все пуговицы форменном кителе и тугом галстуке. И Джек Эшфорд, темноволосый, гладко выбритый с манерами человека, рожденного для военной формы, подтянутый и строгий.

Как только они сели, Гарри сразу же заметил какую-то натянутость между бортинженером и сидящим напротив Лютером. Это показалось ему любопытным. На закуску подали устрицы. Летчики пили кока-колу, Гарри рейнвейн, а Том Лютер — мартини.

Он думал о Маргарет Оксенфорд и ее друге, убитом в Испании. Ян погиб, по крайней мере год назад, год — это много, особенно для ее возраста.

Джек Эшфорд перехватил его взгляд.

— Да, пока нам с погодой везет.

Только тут Гарри обратил внимание, что небо светлое, на крыле блестит солнце.

— А как обычно?

— Иногда всю дорогу от Ирландии до Ньюфаундленда льет дождь. А вообще, чего только не бывает — град, снег, лед, гром и молния…

Гарри вспомнил, что читал об этом.

— Лед, наверное, очень опасен?

— Ну, в принципе, мы так планируем маршрут, чтобы избежать обледенения, но на всякий случай у нас есть резиновые чехлы.

— Чехлы?

— Да, такое резиновое покрытие, которое устанавливается на крыльях и оперении в тех местах, где есть опасность обледенения.

— Каков прогноз на дальнейший путь?

Джек на секунду замолчал. Гарри заметил, что ему неприятно отвечать на этот вопрос.

— В Атлантике шторм, — сказал он после паузы.

— Сильный?

— В центре сильный, но, думаю, нас заденет только краем. — Между тем в его голосе не было большой убежденности.

— А в шторм как здесь, ничего? — спросил Лютер. Он улыбнулся, обнажив ряд мелких острых зубов, однако Гарри заметил испуг в его голубых глазах.

— Немного трясет.

В разговор неожиданно вмешался Эдди.

— Джек просто приуменьшает опасность, — сказал он, не спуская глаз с Лютера, — в шторм жутковато, все равно что ковбою сесть на необъезженную лошадь.

Лютер покраснел, а Джек строго посмотрел на друга, не одобряя его поступка.

Подали черепаший суп. Обслуживали их оба стюарда, Никки и Дейви. Никки был толстым, а Дейви маленьким. Гарри почему-то подумал, что они оба напоминают ему гомосеков, иными словами, «голубых», но ему нравилась их деловитость.

Бортинженер явно был чем-то озабочен. Гарри незаметно наблюдал за ним. Странно. Он совсем не похож на «буку», вроде бы открытый взгляд, приятное лицо. Пытаясь понять, в чем дело, Гарри попытался разговорить его.

— Эдди, послушайте, кто же управляет самолетом, пока вы оба отдыхаете?

— Меня заменяет мой помощник, Микки Финн. В экипаже всего девять человек плюс два стюарда. Все, за исключением капитана, находятся на рабочих местах посменно, по четыре часа. Джек и я дежурим с двух, то есть со взлета из Саутгемптона. Сейчас, несколько минут назад, мы сменились.

— А как же капитан? — взволнованно спросил Лютер. — Он что, принимает таблетки, чтобы не уснуть?

— Так, дремлет, когда хочется. Но, наверное, полностью отдохнет, когда мы пройдем «точку возврата».

— Итак, мы летим себе, а капитан, оказывается, спит, — произнес Лютер, в его голосе явственно прозвучал страх.

— Правильно, — ухмыльнулся Эдди, — может, и так.

Лютер после его слов заерзал на стуле. Гарри попытался перевести беседу на более спокойную тему. Что такое «точка возврата»?

— Видите ли, мы постоянно контролируем наши запасы топлива. Если мы уже не можем вернуться в Фойнес, считается, что мы прошли «точку возврата». — Эдди говорил резко, отрывисто, и Гарри теперь не сомневался, что Дикен специально запугивает Тома Лютера.

Видя это, штурман решил вмешаться.

— Однако сейчас у нас вполне достаточно топлива, чтобы продолжить путь или вернуться.

— А вдруг его не хватит ни на то, ни на другое?

Эдди в запале даже перегнулся через стол и с ухмылкой прошептал:

— Поверьте мне, мистер Лютер, все очень серьезно.

— Нет, нет, что вы, это совершенно невозможно, — поспешно перебил его штурман. — Если что-то будет не так, мы вернемся в Фойнес еще до того, как дойдем до этой «точки». Кроме того, для полной безопасности мы сделали расчеты, исходя из трех работающих двигателей вместо четырех, на всякий случай, если один выйдет из строя.

Конечно, Джек хотел вернуть пассажиру спокойствие, однако его слова о том, что двигатель может сломаться, еще больше напугали Лютера. Он пытался есть суп, но не мог спокойно донести ложку до рта, рука тряслась, он даже посадил пятно на галстук.

Эдди удовлетворенно откинулся на спинку стула. Джек попытался продолжить беседу, Гарри хотел помочь ему, но обстановка была довольно натянутой. «Черт побери, что же такое происходит между Эдди и Лютером», — подумал Гарри.