— О нет, пожалуйста, только не сегодня, — умоляюще пробормотала Руби.
— Я настаиваю, — нестрого заупрямился старик.
Руби нахмурилась, но Дар лишь покачал головой.
— Только одну песню, — сдалась она и провела по струнам лютни, пытаясь вспомнить подходящую песню, которая могла бы удовлетворить толпу, враждебно настроенную после вчерашнего спектакля. Она старалась не глядеть на Торка из страха, что тот ее оскорбит.
— Я уже пела эту песню, любимую песню мужа…
Торк остановился, не донеся до рта чаши, но Руби, поглядев на него, поспешно отвернулась.
— Но сегодня я спою ее в честь другого человека, который, когда зимние ночи покажутся ему долгими и одинокими, сможет думать о песне и вспоминать о женщине, которую любил и потерял.
Голос Руби дрогнул, но она запела «Помоги мне пережить эту ночь», хрипловато, но удивительно чисто и правильно. Завороженные слушатели жадно ловили каждое тихое слово. Допев, Руби слегка наклонила голову в ответ на поздравления и похвалы и, не обращая внимания на просьбы спеть еще, вышла из холла и поднялась в башню, ни разу не взгляну на Торка.
На сердце у Торка лежала свинцовая тяжесть. Он устало прикрыл глаза, не слушая веселых пьяных голосов. Сможет ли он пережить эту ночь, не говоря о следующей неделе? Сможет ли противостоять ошеломительному желанию овладеть Руби? А если он возьмет ее, излечит ли это лихорадку, бушующую и крови? Почему-то он сомневался в этом.
Открыв глаза, Торк заметил, что Дар с любопытством наблюдает за ним. Наконец старик кивнул, словно приняв какое-то решение. Оставалось только гадать, что тот задумал.
Руби поднялась на рассвете, спеша заняться шитьем. Она работала весь день и к полудню сшила соблазнительный наряд, сделав всего лишь один перерыв, чтобы немного поесть. Позвав Ауд в свою комнату, она продемонстрировала изделие своих рук.
— Ну, что ты думаешь?
— Мой бедный внук! Ему ни за что не устоять!
— Искренне надеюсь, что ты права.
Руби спустилась в кухню и попросила дать ей говяжью вырезку и еще кое-какие припасы. Кухарка заворчала, но, увидев Ауд, немедленно смирилась. Руби едва не засмеялась, заметив многочисленные порезы на безволосых ногах тяжеловесной кухарки.
Почти час ушел на то, чтобы превратить мясо в некое подобие чизбургеров, и хотя помолоть его не было возможности, Руби все-таки придала чизбургерам нужную форму, и использовала лепешки вместо булочек. Довольная результатами своего труда, она взялась печь пахлаву, сладкое восточное лакомство из грецких орехов, меда и масла, которое так любил Джек. Правда, вместо пшеничной муки пришлось взять ячменную. Труднее всего оказалось раскатать тесто достаточно тонко, но в конце концов ей это удалось.
Пока пахлава пеклась в печи, Руби поджарила чизбургеры, сделав несколько лишних для Ауд и Дара. Пахлава вышла на славу, и Руби разрезала ее на ромбы, пока печенье не успело остыть. Она положила на блюдо Торка три чизбургера и с полдюжины кусочков пахлавы, потом наполнила еще два блюда для Дара и Ауд и велела Элле поставить все на стол.
— Только смотри не отдай это юной телке, что сидит рядом.
— Телке?
— Да, той девочке с коровьими глазами.
Элла покачала головой:
— Что заставляет тебя думать, будто можно покорить мужчину, угождая его брюху?
— Говорят, можно поймать куда больше мух на мед, чем на уксус, — пожала плечами Руби.
— Разве?
Руби помчалась к себе и поспешно переоделась к ужину. Она одной из первых уселась за стол. В животе все сжималось от волнения при виде Торка, устроившегося рядом с «Коровьими глазами». Он даже не посмотрел в сторону Руби. Жлоб!
Первое блюдо уже подали, но Эллы не было видно. Руби нервно теребила подол платья.
— Опять стащила вино? — осведомился прыщавый гесир.
— Провались.
Молодой человек, покраснев, отвернулся. Наконец на возвышении появилась Элла с двумя блюдами.
Первое она поставила перед Ауд, второе — перед Торком. Сначала тот лишь разглядывал странную еду, потом решился попробовать. Он откусил первый кусочек чизбургера, расплылся в улыбке и быстро прикончил все три. Относительно пахлавы сомнений у него, по-видимому, не осталось. Сладкое печенье привело его в восторг. Торк закатил глаза к небу, совсем как Джек, когда получал любимое лакомство. Правда, она уже не помнила, когда в последний раз пекла его для мужа. Руби задумчиво нахмурилась.
Торк доедал четвертый ромбик, когда до него дошло, что остальные едят совсем другое. Руби сразу поняла, что он сообразил, кто приготовил все эти вкусные блюда. Взгляд Торка словно пригвоздил ее к месту. Он разглядывал Руби поверх края рога с элем, словно пытался сообразить, что она задумала.
Наконец-то она достигла цели!
Руби кивнула Торку, совсем как гроссмейстер, только что поставивший мат сопернику, и, поднявшись, ушла к себе, чувствуя, как устала после целого дня работы. Она легла на постель и тут же уснула, зная, что завтра тоже будет много хлопот.
С самого утра Руби скатала в шарик веревку и, завернув ее в тонкую кожу, которую выменяла у сапожника, начала шить.
Худшего бейсбольного мяча она в жизни не видела.
Быстро позавтракав в пустом холле, она пошла купаться на пруд с Эллой и Виджи. Потом они отправились в деревню и остановились у дома резчика по дереву. Руби проверила, насколько гладка бейсбольная бита, которую тот сделал по ее рисунку. Бита показалась ей идеальной, хотя она не помнила настоящих размеров. Далее пришла очередь прыгалок. Резчик выточил ручки и прикрепил их к веревке. Руби вышла из дома резчика и сначала попробовала попрыгать сама. Она думала, что Виджи и Элла умрут от смеха. Потом, она велела Виджи отступить и бросить ей бейсбольный мяч. Сначала он отказался.
— Не стану я кидать твердый предмет в женщину.
— Не будь глупым. Я собираюсь его отбить.
— У тебя в жизни не получится! — воскликнула Элла.
Но Руби, к своему восторгу, отбила мяч. К этому времени вокруг собралась толпа скандализованных обитателей деревни. Руби решила, что пора идти к сапожнику. Она дала ему сделанные резчиком высокие каблуки и попросила приделать их к туфлям из мягкой кожи.
— Да это просто безумие, — сопротивлялся сапожник.
— Возможно. Я приду завтра, чтобы их забрать.
Вернувшись в замок, Руби отправилась на поиски Тайкира и Эйрика, чтобы вручить им подарки. Оба заулыбались, когда она показала, как прыгать через веревку. Тайкир благодарно обнял ее.
— Почему ты делаешь мне подарок?
— Хочу, чтобы у тебя осталось что-нибудь на память обо мне, когда придется уехать из Джорвика после альтинга.
Она не хотела пугать мальчика рассказами о возможной казни, но он, вероятно, и сам все знал.
