В 1819 г. дом приобрела Практическая коммерческая академия, первое учебное заведение, специально предназначенное «для приготовления юношества, посвящающего себя торговле и промышленности», необходимых для деятельности в области торговли, но переехать сразу после покупки не могла, так как в ней помещалась Городская дума (до переезда к Воскресенским воротам). Дом для академии перестраивал архитектор В. А. Балашов. Через некоторое время поднялся вопрос о приобретении для нее собственного здания, и в 1839 г. был куплен большой особняк на Покровском бульваре, а в конце августа 1847 г. в нем начались занятия студентов академии, а участок на углу Подколокольного переулка и Солянки переходил из одних рук в другие, в 1893 г. старинный дом Бутурлиных в центре участка подвергся изменениям: строительная управа разрешила его «капитально перестроить с обращением в четырехэтажное жилое и надстроить на нем 5-й каменный жилой этаж». Тогда же появились и здания по красной линии (архитектор И. Г. Кондратенко).
Несколько далее на углу с Подкопаевским переулком находится памятник архитектуры — церковь Николы, «что в Подкопаеве». Название этого урочища — Подкопаево, вероятнее всего, произошло от фамилии владельца двора поблизости (об этом, в частности, пишет москвовед П. Н. Миллер в статье «Кулишки» в сборнике «Старая Москва»), хотя есть и другие, но довольно наивные версии. По одной из них, некий злоумышленник сделал подкоп под церковь, забрался внутрь, взял икону в драгоценном окладе и полез обратно, думая вынести ее и нажиться. Но не тут-то было — всевышняя сила не спала, была настороже и завалила вора в сделанном им же подкопе. Вторая версия объясняет название также подкопом, но на этот раз сделанным не для преступных целей — здесь как будто находился карьер для добычи глины или песка, но если бы это было так, то связывать его с подкопом непосредственно под зданием церкви несерьезно.
В первый раз эта местность упоминается в летописи в 1493 г., когда Иван III переселился из Кремля после большого пожара: 28 июля загорелась от свечки Николопесковская церковь, и от нее занялся пожар — «воста буря велиа зело, и кинуло огонь… И многа тогда людем скорбь бысть: болши двоюсот человек згорело людей, а животом безчисленно выгоре, а все то погоре единого полудня до ночи, а Летописец и старые люди сказывают: как Москва стала, таков пожар на Москве не бывал». Иван III поселился «у Николы у Подкопаева под конюшнею в крестьянских дворех». Ранняя история этого места и ограничивается этим известием («под конюшней» значит ниже по склону от конюшен у Трехсвятительской церкви), но и старые, и современные историки выдвигают необоснованные предположения: именно у Никольской церкви находился то великокняжеский дворец, то митрополичий двор. Еще одно раннее известие содержится в летописи под 1547 г., когда во время большого московского пожара сгорели и «Никола Подкопаев и Флор Святый у конюшни, и конюшня великого князя».
Известно, что каменным здание церкви уже существовало в 1657 г., но, возможно, построено оно и ранее. Церковь несколько раз переделывали — в конце XVII — начале XVIII в. и в середине XVIII в., когда перестраивали трапезную и возводили колокольню (приступили к строительству в 1759 г.). В результате пожара 1812 г. церковь сильно пострадала — внутри она вся выгорела, и тогда погибли в пламени рублевские иконы, — и только в 1855–1858 гг. по проекту архитектора Н. И. Козловского «обветшалый, запустелый, полуразрушенный» храм полностью восстановили (тогда заново выстроили трапезную) и передали для представительства Антиохийского патриархата, здания которого, выстроенные в 1862 г., находятся напротив церкви (Подкопаевский переулок, 8).
По Подколокольному переулку стоит шатровая часовня, построенная в 1885 г. (освящение происходило в феврале), на средства настоятеля по дворья архимандрита Геннадия. В бывших церковных помещениях долго находился завод полиэтилена, а в 1991 г. тут возобновились службы.
В этом же переулке находится еще один интересный архитектурный памятник второй половины XVII–XVIII вв. — так называемые палаты Шуйских (№ 5). Принадлежность их князьям Шуйским вызывает сомнение, так как последний из этого рода — Иван Иванович, по прозвищу Пуговка (!), — скончался в 1638 г. Первоначально палаты были одноэтажными и лишь позднее надстроены двумя этажами. Это множество разновременных построек, из которых самая старая — середины XVII в. — находится с южной стороны (правой, если смотреть с улицы). В начале и в середине XVII в. палаты расширялись и достраивались, надстраивались антресоли. В интерьерах сохранились остатки убранства — двери, печи, паркетные полы.
Герб Н. З. Хитрово
Возвратимся в Подколокольный переулок. Он выходит на небольшую тихую площадь, бывшую Хитровскую, или попросту Хитровку. Это было «дно» жизни дореволюционной Москвы, незаживающая ее язва. Хитровку исследовали, о ней писали статьи и научные работы, ее пытались лечить, но она дожила без особых изменений до 1924 г. Летом этого года В. А. Гиляровский писал в газете «Известия»: «Только теперь Московский Совет приступил к ликвидации Хитровки… сделано то, о чем прежде и не мечталось. И делается вовремя — летом, когда большая часть обитателей Хитровки расползлась из Москвы».
Свое название площадь получила по фамилии владельца этого места в 1820-х гг. генерал-майора Н. З. Хитрово. Он очистил его от остатков построек, сгоревших в пожар 1812 г., и задумал сделать здесь крытый рынок. Он писал властям: «Я немедленно построю для помещения мясной и прочей торговли по удобости на оставшейся при моем дворе пустопорожней земле каменный двухэтажный по приличной фасаде корпус с лавками и подвалами для помещения зеленной или мясной промышленности, которые и будут постройкою окончаны со всею удобностию для помещения к 1-му сентября 1824 года».
В течение 1824–1825 гг. площадь была спланирована и замощена, построены каменные лавки для торговли мясом и зеленью. Рынок этот оживлялся зимой, перед рождественскими праздниками, когда сюда приезжали сотни возов с замороженными мясом и дичью. «…Площадь Хитрова рынка уже не вмещает всех прибывающих возов, — писала газета «Московские ведомости», — они помещаются по ведущим к ней переулкам и даже на Солянке… Какой, какой живности нет там. Куда ни оглянись, всюду возы с поросятами, телятами, баранами, гусями, утками, курами, индейками, с гусиными потрохами, с говядиной и солониной, с коровьим маслом, дичью».
Позднее, во второй половине XIX в., на площади собирались ищущие работу и был построен железный навес, под которым весь день слонялись обитатели Хитровки. Постепенно Хитровская площадь превратилась в пристанище людей, выбитых из жизненной колеи, безработных и нищих, здесь можно было увидеть и знаменитого художника Саврасова, за бутылку водки рисующего повторение его «Грачей». Суриков нашел на Хитровке своего юродивого для картины «Боярыня Морозова» — он сидел в отрепьях, продавая из бочки соленые огурцы.
Хитровка стала и притоном уголовников, окружающие площадь дома превратились в переполненные ночлежки. В дореволюционных московских газетах немало было написано об ужасах Хитровки, но, пожалуй, самую яркую картину оставил Гиляровский. Широко известен его рассказ о посещении Хитровки актерами Художественного театра перед постановкой пьесы М. Горького «На дне». Они побывали в ночлежном доме Ярошенко (Подколокольный переулок, 11). Когда-то это была усадьба Ушакова-Колтовского-Боборыкиных, главный дом которой стоит до сих пор во дворе. В нем, уже значительно перестроенном, на втором этаже и находилась та комната, где жили переписчики театральных ролей и куда Гиляровский привел артистов. В здании же на самом углу этого переулка и площади, выстроенном в середине XIX в., был притон воров и беглых — трактир «Каторга».
В центре площади в советское время построили стандартное здание школы, отданное электротехническому техникуму. Его недавно снесли в предвидении возведения тут восьмиэтажного бизнес-центра, против которого выступили многие москвичи.
С противоположной стороны, на угол Певческого (эти места назывались Старой Певчей, а переулок иногда назывался Крутицким Певчим; рядом же, на месте прохода позади большого советского дома, находилась Меньшая Крутицкая улица) и Петропавловского переулков, на площадь выходил дом № 1/2. Когда-то здесь была усадьба, принадлежавшая капитану флота С. И. Свиньину и его наследникам. По их фамилии и Певческий переулок до 1929 г. именовался Свиньинским. Великолепный барский дом, стоявший посередине теперешнего двора, попал как одно из красивейших зданий Москвы в «Альбомы» архитектора М. Ф. Казакова. Часто эта усадьба связывается с самым известным представителем старинной дворянской фамилии — с писателем, путешественником, издателем «Отечественных записок», жившим в Петербурге, Павлом Петровичем Свиньиным, но она принадлежала не ему, а его полному тезке, известному в Москве хлебосолу и весельчаку. Московский Павел Петрович оказался связанным с декабристским движением, но не принимал в нем активного участия и отделался переводом из гвардии в армейский полк. Сам владелец жил в собственном, значительно более скромном доме на Покровке (№ 40), а большой дом у Хитровской площади часто сдавался внаем. Так, например, до переезда в собственный дом на Большой Лубянке его нанимала 3-я московская мужская гимназия (с 1839 по 1843 г.).
