Он пересилил себя, затаил свое горе: ни один человек не должен был знать о том, что он замыслил месть…
Почему Мануэлита изменила мужу, столь горячо ее любившему? Никто не мог объяснить этого.
Жакопо решил мстить… В одно прекрасное утро он сказал жене:
— Сегодня отличная погода. Я отправляюсь на рыбную ловлю, не поедешь ли и ты со мной? Я позвал также и нашего друга Парло.
Мануэлита просияла. У Жакопо сердце облилось кровью, но он не подал вида и спокойно добавил:
— Я пока приготовлю лодку и сети…
Он ушел. Возвращаясь, он мельком взглянул в окно: Мануэлита лежала в объятиях Парло.
У несчастного потемнело в глазах… Десять минут спустя Жакопо вошел в комнату; лицо его было спокойным и не выдавало переживаемых мук.
— Вы готовы? — спросил он небрежно.
— Да,— ответила Мануэлита.
— Так идемте.
Машинально дошел Жакопо до взморья и, садясь в лодку, через силу поцеловал преступную жену, подставившую ему свои губки.
Лодка тихо скользила по волнам Средиземного моря. Парло любовался Мануэлитой, а Жакопо не спускал глаз с небольшого облачка, показавшегося на горизонте.
Корсиканец поставил все паруса: вскоре берег скрылся из вида. Туча приближалась, слышались отдаленные раскаты грома.
— Кажется, поднимается ветер… будет буря,— боязливо заметила Мануэлита.
— Не бойся, я с ней справлюсь, — беззаботно ответил корсиканец и начал закидывать сети.
Ветер крепчал, блеснула молния, загремел гром. Небо покрылось лохматыми тучами. Жакопо забрасывал сети, вытаскивал их пустыми и временами мрачно поглядывал на счастливую парочку.
Вдруг сильный порыв ветра сорвал парус с фок-мачты, за ним оборвался другой парус, наклонилась и сама фок-мачта.
Мануэлита вскрикнула. Парло же со страхом воскликнул:
— Жакопо, мы погибаем!
Мануэлита упала на колени и стала молиться. Буря свирепела. Жакопо взял топор и одним взмахом срубил бизань-мачту. Она свалилась в море, и лодка, как скорлупка, запрыгала на волнах. Жакопо срубил и вторую мачту. Мануэлита совершенно растерялась и бросилась на шею своему возлюбленному:
— Спаси меня, спаси меня, Парло!
Жакопо снова поднял топор и начал прорубать дно лодки. Тогда Парло все понял.
— Остановись, Жакопо! — с отчаянием воскликнул он, кинувшись к корсиканцу.
Жакопо занес топор над его головой. Парло отшатнулся. Корсиканец снова принялся за работу; раздался треск — и лодка наполнилась водой, хлынувшей в отверстие…
— Ты губишь нас, Жакопо,— в ужасе закричал Парло.
Бледное лицо Жакопо вспыхнуло, он бросился на Парло и опрокинул его на дно лодки.
— Мануэлита! — крикнул он голосом, заглушившим рев бури.— Будь счастлива со своим любовником, проклятая изменница!
Мануэлита услышала эти слова, увидела, как волны заливают лодку, увидела мужа, который душил Парло, и поняла все.
Вода заполнила лодку почти до бортов, когда Жакопо со злорадным смехом оттолкнул соперника… Парло был мертв!
Мануэлита с мольбой подняла руки к небу — последний крик… хриплый смех, и лодка скрылась под водой.
На следующее утро один из рыбаков-соседей заметил на взморье выброшенное водой тело. Он подбежал к нему и узнал Жакопо.
Тот был еще жив. Его отнесли домой, привели в чувство, и через несколько дней Жакопо поправился, но не совсем… несчастный сошел с ума!
Два дня спустя нашли трупы Мануэлиты и Парло. Теперь всем стало понятно, отчего помешался Жакопо: в один день он лишился жены и друга!
Помешательство его было тихим. Часами сидел он на взморье и смотрел на волны, как бы ища чего-то.
Однажды он так же сидел на берегу во время сильной бури. На море показалась шлюпка; сидевшие в ней двое мужчин и женщина отчаянно боролись с волнами. Жакопо вдруг вскочил и, как ужаленный, бросился в воду, доплыл до шлюпки и спас утопавшую женщину. Мужчины же погибли.
Собравшийся на берегу народ восторженно приветствовал смельчака. Жакопо наклонился над спасенной им женщиной и, когда она открыла глаза, с грустью прошептал:
— Это не она!
С этого дня рассудок его несколько прояснился. Он по-прежнему бродил по взморью и во время бурь спасал утопающих. Не проходило недели без того, чтобы Жакопо не спас кого-нибудь. Прибрежные жители обожали его, и малейшее его слово было для них законом. Мало-помалу Жакопо припомнил все, и чтобы заглушить свою тоску, стал искать утешения в вине.
В этом-то состоянии и нашел его «англичанин», в котором читатель, без сомнения, узнал графа Монте-Кристо. Жакопо тоже узнал своего обожаемого господина и ожил…
— Жакопо, ты много выстрадал,— с сокрушением сказал граф.
Корсиканец горько рыдал.
— Давно ли я видел тебя счастливым, теперь же ты уничтожен, разбит душой и… одинок!
Жакопо молчал — слезы душили его.
— Ты убил Мануэлиту? — шепотом спросил граф.
— Да,— ответил Жакопо.— Я убил ее!
— И ты раскаиваешься?
— Как сказать? Право, не знаю. Я долгое время был сумасшедшим… мне тогда было легче… теперь же сознание моей вины убивает меня! Я хотел было наложить на себя руки, но на это у меня не хватает духа. О, проклятая трусость! Кто спасет меня от самого себя?
— Я,— серьезно сказал Монте-Кристо,— и с этой целью я явился сюда. Ты совершил преступление… Не тебе было дано карать виновных. Но тем не менее ты можешь искупить вину свою — делая добро! Я нарочно рассыпал здесь свое золото, полагая, что и ты соблазнишься им. К счастью для нас обоих, ты остался честным человеком. Теперь слушай: ты хочешь поехать со мной?
Жакопо вздрогнул.
— Вы хотите, чтобы я покинул Марсель и расстался с морем, поглотившим ее? Хотите отнять у меня последнее утешение?
— Я явился сюда, Жакопо, потому, что ты мне необходим. Я иду на серьезное дело, отправляюсь в далекие страны, где на каждом шагу опасность, и я рассчитываю на тебя. Неужели я ошибся?
Вместо ответа Жакопо поцеловал руку графа.
— Благодарю вас, господин,— прошептал он,— я ваш душой и телом!
— Я в этом никогда не сомневался.
— Когда мы отправляемся?
— Завтра на рассвете. Приходи на яхту.
— Я буду там.
— Полагаюсь на твое слово — и верь, что Бог простит тебя, когда ты спасешь жизнь ближнего. До свидания!
Монте-Кристо вышел из кабачка. Жакопо долго смотрел вслед графу, в его глазах блеснула надежда.
27. Прихоть богатой девушки
Между тем мисс Клари и гувернантка бешеным галопом неслись по направлению к Марселю. Г-жа Караман была не особенно довольна этой поздней верховой прогулкой, о цели которой она ничего не знала.
