меня удивить. Переглянувшись, они все внезапно дружно опустились на одно колено.
— Верховный магистр, — не поднимая головы, произнёс один из итонийцев, — мы прибыли к вам потому, что ваша речь на симпозиуме нашла отклик в наших сердцах.
— Честно сказать, не помню вас там, — ответил я, прищуриваясь.
Я в принципе не помнил там никого слабее магистров. Разве что ораву сопровождавших их помощников, но они все оставались снаружи Академии, внутрь их не пускали.
Говоривший поднял на меня взгляд, слабо улыбнулся и ответил:
— Мы там были, но на золотые маски мало кто обращает внимание.
— Точно!
Мне стало стыдно. Собственно, я тоже совсем забыл про обслуживающих мероприятие официантов, практически исключив их из зоны внимания, не воспринимая участниками действа. Скорее всего, маски на них были не просто так, а чтобы обезличивать и низводить до простой функции, стирая восприятие официанта, как человека и личности. А я ведь там даже не проверил, маги они или обычные люди.
— В Итонии наша учёба была окончена, — глухо произнёс итониец, — не совсем так, как нам хотелось. Мы не смогли найти себя там, испытывая постоянное унижение от того, чем вынуждены были заниматься. Но ваши идеи о равноправии, о праве на знания для всех и праве управлять, они захватили нас и подарили надежду, что что-то в нашей жизни ещё может измениться. И мы, по мере сил, хотим помочь вам в их воплощении.
Я замер, не зная, что ответить. Кто мог предсказать, что моя спонтанная сумбурная речь, ставшая моим позором, сработает вот так? Нет, в принципе найти работу для этих парней в Тингланде была не проблема, с его вечной нехваткой магических рабочих рук. Их магический потенциал тянул на вполне себе академический уровень. Здесь не было откровенно слабых магов, как, впрочем, и очень сильных. Но, в общем и целом, уровень их дара был вполне достойный. Однако сразу придумать, куда их направить, я не мог. Как, впрочем, и просто отправить восвояси. Надо отвечать за свои слова. И отказываться от того, что сказал на симпозиуме, я не собирался. Поэтому, пожевав губами, уточнил:
— А сколько курсов Итонийской Академии вы прошли?
Те обменялись взглядами, полными какой-то затаённой обиды и боли, после чего я услышал ответ:
— Только один, Верховный, мы смогли отучиться только один курс.
— Но почему? — не сдержал я удивления.
Если я правильно помнил, то сложность заклинаний от курса к курсу росла примерно также, как и в Империи. С их объёмом дара в той же Академии Анкарна они спокойно доучились бы до третьего, получив диплом полноценного мага. Однако, загадка разгадывалась очень легко.
— Мы проиграли, — глухо произнёс парень. — Мы смогли сдать экзамены, но проиграли, когда нам бросили вызов не прошедшие его. А проигравшие на первом курсе не нужны никому. Их никто не уважает. Они презираемы всеми. И нас оставили в Академии в качестве прислуги. Магистр Икай считал это уроком и назиданием для других. Примером, что бывает со слабыми духом.
Жестоко, хоть я и понимал извращённую логику этого действия, но понять и принять разные вещи. А стоявшие передо мной на колене маги просто не были бойцами в том понимании, которое подразумевает итонийская идеология. Но это совершенно не означает, что они плохие маги. Возможно, кто-то среди них мог бы быть талантливым специалистом в другой области: магическом строительстве или магическом искусстве, а может даже в магической науке, но весь их потенциал был буквально слит в никуда калечной системой обучения. Теперь я точно не мог их куда-то отправить. Я обязан был им показать, что бывает лучше, что есть лучше. Поэтому, сглотнув невольно возникший в горле ком, я чуть резче, чем надо, произнёс:
— Встаньте.
Те поднялись, поглядывая на меня одновременно с какой-то надеждой и страхом. А я добавил:
— Беру вас к себе, но пока не на службу.
Лёгкое разочарование отразилось в их глазах, но я ещё не закончил:
— Потому что для того, чтобы служить, надо сначала закончить обучение. Вы прошли первый курс в Итонии, и будем считать, что зачли его здесь. Поэтому с этого дня вы студенты второго курса магического колледжа «Тенистая долина».
Неверие, а затем радость, когда они поняли, что я не шучу. Кто-то не сдержал слёз, а у меня снова к горлу подкатил ком.
— Айна, — повернулся я к паладинше, — будь добра, найди Серафима и передай, что у нас ещё пятнадцать студентов на второй курс.
Та кивнула:
— Будет сделано, магистр.
— Ну, а вам, пожалуй, — я вернулся к итонийцам, — расскажу, что у нас здесь и как.
* * *
— Ну что, — ядовито произнёс Икай, — убедились, что я был прав насчёт этого Локариса?
В кабинете ректора Итонийской академии боевой магии вновь заседали старые знакомые, член негласного итонийского триумвирата Аллаис и замглавы Совета магов Орнийской Империи магистр Бартоломеус.
В этот раз ухмылок и смешков себе уже никто не позволял.
— Вообще-то, — негромко заметил магистр воздуха, — ты говорил про Зарека, что Локарис ему был нужен для усиления своих позиций тут. А оказалось всё строго наоборот, это Локарису был нужен Зарек, что устроить переворот в Тингланде.
— Сучий потрох! — выругался Бартоломеус, — мы же ему и так позволили с этим его колледжем заработать. Но нет, он решил себе отхапать всё королевство!
— Но согласитесь, — хмыкнул Аллаис, — как он красиво всё провернул. Вас вместе со всем Советом переиграл и уничтожил. И личную силу показал. Вашего ставленника, говорят, выносили после поединка еле живого. Пришлось срочно везти на лечение в Империю. Вышло очень по-итонийски, кстати. Я в молодости таким же был. Наглым и ничего не боявшимся.
Имперский магистр только поморщился, но признал:
— Недооценили мы его. Сильно. Но как ловко скрывал, гад, свои намерения. Дурачком прикидывался. Бред про равноправие задвигал.
— Бред не бред, а из академии больше десятка слуг пропало. Я провёл расследование, а они, оказывается, наслушавшись его речей, сбежали в Тингланд, — хмуро произнёс Икай, — ещё и среди других эти бредни распустили. Я, конечно, мозги своим прочистил, но не поручусь, что выловил всех.
— Кончать надо этого Локариса, — буркнул Бартоломеус, — пока всё не вышло из-под контроля. Мне крайне не нравится, что инквизиция ведёт в его отношении какую-то свою игру. И канцелярия заняла слишком подозрительный
