Дело в том, что «Ниитака» в первый момент оказалась за кормой идущего в конце строя угольщика, и остальных русских кораблей с нее даже не увидели. Зато смогли опознать пароход, еще недавно бороздивший море под флагом Страны Восходящего Солнца, и разглядеть, что развевается на его мачте. Ну и взыграла у них национальная гордость, вылившаяся в абсолютно конкретные действия. Проще говоря, «Ниитака» пошла вдогонку за идущим на десяти узлах пароходом, и первая начала бой, выстрелив по нему из носового шестидюймового орудия.
Надо сказать, небольшой даже по сравнению с другими японскими крейсерами, «Ниитака» не являлся шедевром кораблестроения, да и вообще представлял из себя отвратительную артиллерийскую платформу. Шести баллов хватало, чтобы его валяло с носа на корму и обратно не хуже детской игрушки. Соответственно, и стрельба крейсера не отличалась точностью - первые два снаряда прошли высоко над мачтами угольщика, а третий зарылся в волны, не долетев до цели примерно полтора кабельтова. С учетом еще не освоившихся толком с орудиями японских артиллеристов, иначе и быть не могло, хотя в момент открытия огня дистанция между кораблями не превышала двух миль.
Тем временем на угольщике успели сыграть боевую тревогу, и немногочисленная команда, в свою очередь, заняла места по боевому расписанию. Надо сказать, они имели, чем ответить нахалу - на носу и на корме парохода были установлены по два стадвадцатимиллиметровых орудия, снятых с «Енисея», который, подумав, решили не ремонтировать полностью, а залатать пробоины и, по ситуации, или продать, или использовать в качестве плавучего причала. Сейчас артиллеристы, имеющие, надо сказать, неплохую практику, наводили свои орудия на столь некстати появившегося японца и молились, чтобы на далеко ушедших вперед и оторвавшихся в этот проклятый шторм почти на милю крейсерах услышали выстрелы, заметили отчаянное мигание фонаря и развернулись, чтобы прийти им на помощь. Кстати, учитывая, что эскадра в очередной раз скрылась за густой полосой дождя, последнее было под вопросом. А еще проклинали ветер, сорвавший антенны и сделавший бесполезным примитивную радиостанцию их корабля, и отсутствие на этом самом корабле даже пародии на дальномеры, из-за чего пристреливаться сейчас предстояло по старинке.
Разумеется, четыре стадвадцатимиллиметровых орудия - совершенно неадекватный ответ полудюжине шестидюймовок и десяти трехдюймовым орудиям японцев. Теоретически «Ниитака» просто обязан был нашпиговать небронированный пароход фугасами. Все так, но логика войны очень сильно отличается от голых цифр, и факторов, влияющих на исход боя, великое множество. В данном случае вмешались погода и неопытность экипажа японского крейсера, в результате чего все сразу пошло наперекосяк.
Большой, почти втрое больше крейсера, да еще и хорошо загруженный пароход на проверку оказался куда более устойчивой артиллерийской платформой, чем «Ниитака». К тому же, крейсер шел за ним вдогонку, что сразу же выключало из дела половину орудий главного калибра. Правда, это относилось к обеим сторонам, но и тут возникали нюансы. Если у русских выключались из боя два орудия, то у японцев, помимо трех шестидюймовок, разом оказывались бесполезными и восемь из десяти трехдюймовых орудий, расположенные по бортам. И, вдобавок, две из трех шестидюймовок из-за не слишком удачного расположения имели на носовых углах достаточно узкие сектора обстрела, что периодически выводило из боя то одно, то другое орудие. Так что огонь с постоянно ныряющего, как поплавок за лещом, крейсера оказался достаточно редким и не очень точным.
А вот палуба мало подверженного качке угольщика стояла, как влитая, и условия работы артиллеристов оказались на удивление комфортными. Те, набранные из прислуги противоминной артиллерии «Цесаревича», старались изо всех сил оправдать доверие командования, да и бой им пережить очень уж хотелось. Неудивительно, что спустя пять минут и дюжину выпущенных снарядов им удалось добиться сначала накрытия, а затем и попадания. Неожиданно мощный для японцев взрыв не причинил кораблю серьезного вреда - скос бронепалубы, приняв на себя разрушительную энергию фугаса, с честью выдержал испытание. Двое раненых, через минуту погасший сам по себе небольшой пожар и расшатанные плиты не в счет, однако все равно, когда попадают в твой корабль, приятного мало. Первоначально это было воспринято японцами как случайность, однако буквально через минуту второй русский снаряд, на сей раз бронебойный, скользнул по борту, как гигантским консервным ножом вспоров десяток футов обшивки и, не разорвавшись, ушел куда-то в океан. И командир японского крейсера понял: если так будет продолжаться, то его могут и потопить.
Тактика боя между крейсером и вооруженным пароходом требует от военного корабля держать дистанцию и расстреливать противника издали. Увы, сейчас был явно не тот случай, и «Ниитака» пошел на сближение, благо его двадцать узлов гарантировали возможность догнать любой гражданский пароход. И вот здесь оказалось, что с попыткой догнать тоже не все так просто, как кажется.
Во-первых, транспорт уже вовсю дымил, оставляя за кормой густой черный шлейф из единственной трубы. Кочегары старались изо всех сил, и скорость корабля медленно, но верно росла. Угольщик - не миноносец, быстро разгоняться он не умеет, но зато ход ему волна, тем более, как сейчас, не особенно высокая, держать не мешает. На лаге было уже двенадцать узлов, и разогнаться как минимум до четырнадцати шансы имелись.
Во-вторых, парадный ход в двадцать узлов «Ниитака» мог развить лишь при идеальном состоянии механизмов и с хорошими кочегарами. Идеал недостижим, кочегары в большинстве неопытные... В общем, как минимум узел корабль на этом терял. Ну и главное - волнение. Не то чтобы оно могло остановить крейсер, но разгонялся он куда медленнее, чем на испытаниях, что, в свою очередь, дарило русским лишние минуты.
Спустя еще десять минут артиллеристы крейсера все же добились первого попадания. Правда, как раз перед этим им самим прилетело. И хорошо прилетело, надо сказать, так, что первая труба разлетелась пополам, и нижняя часть ее осталась стоять комком скрученного металла, а верхняя, вращаясь подобно городошной бите, улетела далеко в море. Удачное попадание, вызвавшее падение тяги в котлах и сбивающее тем самым японцам ход, но на этом успехи русских закончились, поскольку японский снаряд наворотил дел.
Казалось бы, грузовой корабль водоизмещением свыше десяти тысяч тонн, штука большая. А снаряд, даже шестидюймовый, напротив, маленькая. И может он, к примеру, сделать дыру в корпусе, а потом бессильно зарыться в уголь, которого полные трюмы, или даже рвануть там, не причинив никому особого вреда. А может разнести что-нибудь на палубе или покалечить надстройки, что тоже неприятно, но при этом не столь уж и опасно. Однако конкретно этому снаряду приспичило угодить прямиком в одно из орудий транспорта. И просто взорвись он - это было бы еще пол беды. Покалеченное орудие и выбитая взрывной волной и осколками прислуга это, конечно, плохо, но терпимо, вот только как раз этим снаряд не ограничился, а вызвал детонацию сложенных тут же боеприпасов. И русским еще повезло, что снарядов там лежало «всего» пять штук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
