— Нет! — С мукой в глазах она посмотрела на Джейка. Как ей хотелось бы оказаться в его объятиях! Она потянулась было к нему, но тотчас одернула себя. Шарлотта. Нужно все время помнить о Шарлотте. Господи, как все безысходно!
— Уходи, — сказала она Джейку. — Я не хочу, чтобы ты был здесь. — Эта ложь отняла у нее последние силы, но иначе было невозможно. — Я не хочу, чтобы ты оставался здесь, — повторила она.
Джейк хотел подойти ближе, но она отпрянула. Он успел только нежно коснуться ее щеки. Саманта боялась, что он рассердится, но он молча повернулся и ушел — и вот тогда она ощутила такую пустоту внутри, такую безнадежность, такое одиночество… Он уже никогда не найдет ее больше, никогда не придет к ней на помощь.
* * *
Борясь с холодным ветром, Сара спешила на работу к Хью, держа в руке бумажный пакет с ленчем.
— Он свободен? — не останавливаясь, спросила она регистраторшу. Та утвердительно кивнула, гадая, чем вызвано столь сильное волнение Сары. Путаясь в длинных полах теплого пальто, Сара быстро миновала узкий коридор. Дверь кабинета была открыта, и она вошла. Хью стоял спиной к ней и смотрел в окно, на кирпичную дорожку соседнего антикварного магазина. Волосы его были взлохмачены. Он обернулся. Лицо тоже было невеселое.
— Ты уже знаешь. — Она, не церемонясь, положила пакет с ленчем на заваленный бумагами стол и сбросила пальто. — Ты уже знаешь про Франни Райдер.
— Да, — вздохнул он.
— Как чертовски несправедливо. Она была еще молода. Как человек в ее возрасте может умереть от воспаления легких?
Он тихо покачал головой:
— Это случилось. Позор нашей медицине, но это случилось.
— Я зашла в цветочный магазин купить роз для украшения стола, и там мне сказали, когда похороны. Оказывается, сегодня. В Дареме. Ужасно себя чувствую — надо бы нам пойти.
— Думаю, Александра нас и на милю не подпустит.
— Наплевать. Я хочу это сделать ради памяти Франни. Ох, Хью, а ее девочки? Сэмми, кажется, только что кончила школу, а младшая совсем еще ребенок. Надо будет поговорить с ними.
— Не думаю, что это будет уместно. Утром приходил на осмотр Оскар Талберт, он сказал, что Александра уже пакует вещи девочек и наняла его перевезти их из Эшвилла. Они уже в пути.
— Господи, она не теряет ни минуты. Никогда не поверю, что Франни хотела этого.
— Представь, хотела. Она завещала Александре законное опекунство над Шарлоттой. Такова ее последняя воля. — В ответ на ее стон он покачал головой. — А куда еще девочкам податься? Александра — их родная тетка. Это логично.
— Как ты можешь так спокойно рассуждать. Ты ведь отлично знаешь, каким «опекуном» будет Александра! Она сделала из несчастного Тима самодовольного кретина, который так ее боится, что вынужден доказывать свою мужественность, колотя всех остальных! И девочек она тоже прижмет к ногтю. — Она помолчала. — Сэмми уже взрослая, она может уйти, но, я думаю, не уйдет. Не бросит сестру. Черт!
Хью подошел к ней, обнял и посмотрел сочувственно, но и с упреком.
— Никто не поймет твоего отношения к Александре лучше, чем я. Но ведь после смерти Уильяма ты решила больше не иметь дела ни с ней, ни с ее родственниками. Может быть, мы делали исключение для Франни — мы помогли ей однажды. Но речь не о том. Ты хочешь сказать, что изменила свое решение?
Сара вдрогнула.
— Ты считаешь, немножко поздно играть роль доброй самаритянки? Пусть так. Но как это гнусно!
Он поцеловал ее в лоб.
— Нет, я считаю, не стоит расслабляться.
Сара, приоткрыв рот, посмотрела на него с глубоким безмолвным пониманием.
— Хью Рейнкроу, лучше поставь точный диагноз и можешь не выбирать выражений. Скажи, почему ты не позвонил мне насчет Франни Райдер в ту же секунду, как услышал об этом?
Хью пытливо посмотрел на нее, словно пытаясь предугадать ее реакцию.
— Джейк неизлечим. Это хронический случай, и вакцины от этой болезни не существует. К тому же она очень заразна. Сэмми Райдер тоже больна. — Секунду-другую он молча смотрел на нее, потом заключил: — Любимая, мне страшно.
— Господи! — Сара схватила его за рубашку. — Где Джейк?
Хью отвел глаза — в них оставалось сожаление, что приходится открыть ту единственную тайну, которую он хранил от нее.
— Поехал на похороны.
* * *
Сгорбившись, Джейк сидел на ступеньках своего пустого и темного дома. Ранние зимние сумерки дышали холодом. Бо лежал рядом и смотрел ему в лицо. Джейк погладил собаку по голове. Бо ничего не понимал: почему хозяин не уходит с холодной террасы, не берет его с собой в тепло?
— Вот такие дела, — сказал Джейк. Он не испытывал такой жгучей горечи, пожалуй, с тех пор, как умер дядя Уильям, когда он впервые понял, что если ты и знаешь правду, то это вполне может ничего не значить.
— Кажется, у Бо начисто отсутствуют и слух, и обоняние, — раздался голос мамы. Джейк поднял голову и быстро прикрыл распухшие глаза рукой. Мама стояла в тени террасы, кутаясь в длинную белую шаль. — Подвиньтесь-ка, вы оба.
Джейк ничего не сказал: вдруг мама по голосу поймет, что он расстроен, и начнет задавать вопросы. Она села на ступеньку рядом и дотронулась до рукава его черного костюма. Она знает, почувствовал он. Знает о миссис Райдер, знает, где он был.
— Не странно ли это, — продолжала она, — ты здесь сидишь, одетый в костюм, в котором я меньше всего ожидала бы тебя видеть. Когда ты в последний раз надевал костюм? Хм-м. На выпускном вечере. Четыре года назад. Вот почему я тогда сделала столько фотографий. Чтобы будущие поколения знали, что у моего сына действительно были приличные брюки и пиджак. — Она обняла его. — И вот ты снова в костюме. Сходить за фотоаппаратом?
Джейк откашлялся.
— Папа рассказал тебе о Саманте.
Она помолчала секунду, потом сказала:
— Да, он смог хранить эту тайну всего лишь пять, ну максимум, десять лет.
— Может быть, он думал, что это ни к чему не приведет? — И, помолчав, тихо добавил: — Может быть, он и прав.
— Если бы я могла выбирать для тебя девушку, я предпочла бы, чтобы в ней не было ни капли Александриной крови.
— Я знаю.
— Но эту точку зрения можно и оспорить. Ты любишь ее, сынок? Я хочу сама услышать это от тебя.
— Я люблю ее.
— Точно? Я имею в виду — действительно любишь, не просто тебе нравится ее внешность, или, ох, не заставляй свою старую мать произносить такие вещи…
— Секс — только часть этого чувства. Я люблю ее так же, как папа любит тебя.
— Мальчик мой, ты умеешь вести дискуссию, — вздохнула мама.
Джейк опустил голову.
— Сегодня я не смог с ней даже поговорить. Оррин выставил охрану, и, если бы я попытался подойти, поднялся бы шум. Я не стал рисковать — на похоронах ее матери. И я стоял в тени, как всегда. Как последний беспомощный трус.
