у невесты Стаса, в чем дело, но та лишь раздраженно отмахивалась и говорила, что она ни в чем не виновата.
И вот они опять вернулись к тому, с чего начали. Все сбились с ног, пытаясь отыскать нужного человека, который мог бы приглядывать за Стасом и ухаживать за ним.
В воскресенье вечером Влад приехал в больницу, где Эля дежурила около друга.
— Ну как? — Влад, одетый в халат и бахилы, подошел к сидящей у кровати Стаса Эле и поцеловал ее.
— Все по-прежнему, — вздохнула девушка. — Мне… мне надо поговорить с тобой, — она посмотрела ему прямо в глаза.
Влад нахмурился. Было видно, что что-то ее беспокоит. Эля выглядела уставшей и расстроенной, и ему не понравился ее тон.
— Что такое? — он старался выглядеть как обычно, хотя почти догадался, о чем пойдет речь.
— Влад, — она на секунду замолчала, а потом встала и подошла к своей сумке, лежавшей у входа. Достав большой белый лист, Эля подошла к Владу и протянула ему бумагу. — Вот, — ее нервозность было не скрыть.
— Что это? — спросил он и взял в руки лист. — Заявление? — его брови взлетели вверх. — Эль, это ни к чему и…
— Я решила, Влад. Неизвестно, когда Стас придет в себя, а ему нужен уход. Инга Сергеевна не может, Марго очень сильно занята на работе, она и так почти не живет дома, разрываясь между офисом и больницей, сиделку мы так и не нашли… Влад… Это… Это единственный выход.
— Увольнение? — вскрикнул Влад, его удивленный голос отразился эхом от кафельных стен. — Эля, это безумие! Давай я поговорю с отделом кадров. Ваш случай нетипичный, они пойдут навстречу и дадут тебе еще две недели отпуска авансом, так сказать…
— Ты думаешь, что за две недели все придет в норму? — Эля горько ухмыльнулась. — Если Стас даже и придет в себя за эти две недели, то о восстановлении за такой короткий срок не может быть и речи! Он не сможет ходить, самостоятельно себя обслуживать, и даже неизвестно, как отразится удар головой на его общем состоянии! Ты же слышал докторов, последствия непредсказуемы! И даже — я подчеркиваю, если! — все обойдется, они с матерью будут оба в колясках, им нужен будет кто-то, пока Стас полностью не восстановится! Набеги тут не помогут!
— И ты считаешь, что Стас позволит тебе и простит эту жертву? — он с серьезным выражением лица посмотрел ей прямо в глаза.
Да, он знал их лучше, чем кто-либо, и прекрасно понимал, как Стас отреагирует на ее увольнение и добровольное завершение карьеры в престижной фирме.
— Он уже ничего не сможет сделать, — она вздохнула.
— И возненавидит себя! Не тебя, а именно себя! Такого ты хочешь для друга? — он все еще внимательно смотрел на нее. — Он будет считать себя беспомощным, виноватым в том, что ты пожертвовала собой — все это просто растопчет его как мужчину!
— Но это мое решение! — она негодующе всплеснула руками.
— Тогда спроси себя: ты бы смогла спокойно принять такое же решение от него, повернись ситуация наоборот?
Эля огорченно посмотрела куда-то в угол. Ответ был очевиден.
— Когда Ден служил в армии, у меня случился острый приступ аппендицита, — глухим голосом начала рассказывать она. Обхватив себя руками, она медленно отошла к окну и устремила взгляд куда-то вдаль. — Я бы не выжила, если бы Стас не приехал и не привез меня вовремя в больницу. Аппендикс лопнул, я была без сознания, а Стас бежал в приемный покой со мной на руках… А тот стакан с кипяченным кофе, который Женя опрокинула на меня в кафе, помнишь? Если бы не Стас, последствия были бы куда более плачевными… А тот случай на озере, когда я чуть не утонула… Стас единственный, кто пошел меня искать и успел в последнюю секунду, а потом откачивал меня на берегу… Я обязана ему жизнью — и не единожды! Это лишь малость, чем я могу отблагодарить его! Даже если бы мне предложили отнять руку, лишь бы с ним было все хорошо, я бы, не раздумывая, согласилась, понимаешь? — она плакала, тихо, горько, оплакивая все, что с ними произошло: их невзгоды, ссоры, примирения, нежданную помощь, непонимание и терпение, смирение с судьбой и дружбу, так неожиданно переросшую во что-то большее, но не имеющее возможность остаться с ними — с любовью придется попрощаться, подавить ее в себе.
— Ты… ты любишь его, — Влад тихо подошел к ней и приобнял за плечи. Он не спрашивал, лишь констатировал.
И Эля горько кивнула, признаваясь ему единственному, самому неподходящему для этого признания…
— И что? Расскажешь ему?
— Нет, — она решительно посмотрела на его отражение в стекле на фоне вечерних сумерек. — Он не должен знать об этом. У них свадьба с Марго, будущее, где я смогу быть только как друг…или вообще не буду рядом… Время покажет…
Влад молчал. И Эля была ему благодарна за это молчание.
— Прости, — она так и не решилась обернуться к нему. — Я не имею права поступать так с тобой, но… Я хочу быть честной. Правда, прости…
— Перестань, — он покрепче обнял ее, пытаясь ободрить. — Наверное, это правильно… И даже, пожалуй, будет легче…
— Ты о чем?
— Эля, я тоже должен с тобой поговорить. И то, что ты начала этот разговор, показало мне, что я принял правильное решение.
Эля все же обернулась к нему, пытаясь понять, что его тревожит. В отличие от Влада, она не могла его понять по одному взгляду, все же возраст, эта пропасть между ними, давал ему преимущество.
— Пока я был в Штатах, кое-что произошло… Кира была так рада моему приезду, пожалуй, как никогда, — светлая улыбка тронула его губы. — Моя девочка, она так выросла за эти полгода! — он покачал головой. — И я вдруг подумал о том, что вот так однажды приеду, а она сообщит мне, что выходит замуж, или получила ученую степень, или о том, что я скоро стану дедушкой, — Влад весело хмыкнул. — Жизнь проходит мимо… А Кира мне очень дорога. Я предложил Нине вернуться обратно, чтобы они были рядом, но… Там у Киры больше перспектив получить хорошее образование и иметь ту жизнь, которой, возможно, здесь она не получит! И Нина… Она так и не вышла замуж, посвятила свою жизнь дочке, хотя и карьера ее пошла в гору, не спорю, тут у нее бы подобного не было… После дня рождения Киры мы сидели вдвоем, пили вино, вспоминали прошлое, как начинали жить в студенческой общаге, как родилась Кира… Как-то все так обернулось… Даже и не поняли, как… — он стушевался и отвел взгляд.
— Вы проснулись
