светским жестом указывал на тёмные кожистые лохмотья с когтями по периметру — Шипы, кстати сказать, до сих пор сохранили яд, капля которого способна разъесть стекло толщиной в сантиметр за пару мгновений...
Я отпрянул от стекла, как послушный школьник, которому велели не трогать экспонаты руками.
— А сей требушет занимает почётное место в ряду магических артефактов, потому что отличался особенной меткостью и дальнобойностью в метании огненных шаров. За что нужно сказать спасибо вашему дяде, Зухреддину Золотову. Требушет находится в отличном состоянии и если найдётся маг, по силе сравнимый с вашим прославленным предком, может отлично послужить в бою.
Метательное орудие занимало отдельный четырехметровый постамент. Ложка, из которой, теоретически, метали огненные шары, напоминала казан для плова, рассчитанный на семью из сотни человек.
— А вы знаток военной истории, генерал, — заметил я с уважением. — И судя по всему, отлично знакомы с моей родословной.
— Ваша родословная, сир, и есть военная история.
Я кивнул. Ну конечно, как же иначе... Война есть Золотовы, а Золотовы — есть война.
Звучит не слишком обнадёживающе.
Но самое главное, что нужно помнить, я — тоже Золотов.
И люблю побеждать не меньше, чем прославленные предки.
— Генерал, а вы помните, с чего всё началось?
Мой невинный на первый взгляд вопрос вызвал целую бурю морщин на обожженном лице Мортиферуса. Словно на сохлом коричневом болоте вдруг треснула корка.
— Прошу уточнить вопрос, сир.
Я вздохнул. Наверняка он всё прекрасно понял. Но ведь я и сам люблю "включить дурачка", когда нужно выиграть время.
— Я хочу сказать: кто у кого украл серебряную ложечку? — мы как раз подошли к очередному экспонату: белые некогда доспехи, закопчённые почти до неузнаваемости. — Кто первым отпустил неприемлемое замечание о тёте Флосси, на что дяде Альберту пришлось ответить со всей строгостью, на которую он был способен... Короче, кто первым бросил камень?
Генерал стоял лицом к доспехам, расправив плечи и заложив руки за спину. Я видел только профиль — с той стороны, где не хватало уха, и была обожжена щека... И чёрт меня побери, увидев, как хищно подёргивается его нос, я отступил на пару шагов.
Не то что бы это могло принести какую-то пользу — если он решит дать мне воспитательный подзатыльник или отшлёпать недрогнувшей заботливой рукой.
Но так было спокойнее.
— Как жаль, что вы не получили должного воспитания, сир, — горько, словно наелся стрихнину, промолвил генерал. — Никому из ваших братьев и сестёр даже в ГОЛОВУ не придёт осквернить Арсенал подобным вопросом. На глазах у великих победоносных предков, и их не менее знаменитых противников...
— Иными словами, вы тоже не в курсе.
Генерал прожег меня взглядом, по температуре сравнимым с продукцией огнеметательных желез драконов.
— Сынок, пойми, — бесцветные глаза генерала стрельнули молниями. — НЕ ВАЖНО, кто первым начал. Главное, кто победит, — он взял паузу, чтобы до меня лучше дошло. — И благодаря Оружию, это будем мы.
Я вздохнул.
Ох уж это мне Оружие...
— А вы не допускали мысли, генерал, что мне оно тоже не подчинится?
Судя по выражению лица — таки да. Генерал такую мысль допускал.
— Когда вы были младенцем, сир, было проведено небольшое... испытание. Присутствовали только родители — то есть, ваш отец и ваша мать. Но король Зиновий заверил нас, что вы — Тот Самый. И в тот же день был составлен документ, в котором именно вас, милорд, он и назвал своим наследником.
— Значит, прямых доказательств нет.
Было видно, что генералу чрезвычайно трудно сохранять присутствие духа. Но он старался.
— У нас нет причин не доверять слову короля Зиновия, — выдавил Мортиферус.
— А всё-таки, генерал... Что, если вы ошибаетесь?
— В этом случае мы обречены.
Я кивнул.
Что-то вроде этого я и предполагал.
После лекции, прочитанной Сигоньяком в библиотеке, ничего другого можно было не ждать.
Посмотрим правде в глаза: я ничего не смыслю в военных кампаниях. Я не умею командовать наступлением, вдохновлять войска и совершать головокружительные манёвры.
Даже Медуза справится лучше, чем я. Намного лучше, если подумать...
Я представил Лолу, в её любимом бронелифчике, кольчужной юбочке до середины бедра и в плетёных сандалиях... С громадным, в человеческий рост мечом и таким выражением лица, что все драконы превратятся в камень ещё на подлёте.
И завистливо вздохнул.
Вот кому роль великого полководца подойдёт, как отлично скроенная перчатка.
Да она может вдохновить войска на подвиг, всего лишь глубоко вздохнув!
Но... что я говорю сам себе в такие моменты?
За неимением горничной...
Именно. Я — не полководец. У меня другие таланты.
И сдаётся мне, самое время их применить.
Какое-то время мы с генералом шествовали молча.
Я самостоятельно читал таблички.
"Правый — глазной — клык Павадыря Душ Муравия Пазванкадрабителя" — довольно неаппетитный бивень серого цвета, с обломанным остриём.
"Стенающий меч. Пренадл. его привосх. гиниралу Моргинштерну" — ржавая дура длиной с оглоблю, заляпанная чем-то, похожим на засохшую овсяную кашу.
"Нижния челюсть Децима Каракаллы Третьего. Сохр. пятый прималяр и передн. ресцы."
Челюсть размером с ковш экскаватора, из выветренной ноздреватой кости торчат обломки резцов, коренной зуб похож на наковальню.
"Огнимитательная жилиза, правая защёчная, в разрезе. Принадл. Павилителю Молний Полонию Дигиталису."
Железа была похожа на двигатель внутреннего сгорания — в разрезе, соответственно. Вот сюда поступает горючее, здесь оно воспламеняется, а дальше вот сюда, в эти похожие на выхлопные трубы костяные наросты...
Больше всего меня интересовало вот что: как они не сжигают сами себя, выплёвывая жидкий напалм? У драконов тоже есть губы, язык, нёбо — я сам видел.
Магия.
Отличное объяснение.
Хоть заворачивай его в подарочную упаковку и дари физикам-ядерщикам на Рождество...
— Мы пришли, — вдруг, совершенно неожиданно объявил генерал.
— Э... Что? — признаться, увлеченный чтением табличек, я уже забыл о главной цели нашей экскурсии.
— Вот оно. Оружие.
— Где?
— Прямо перед вами, милорд.
Я честно вгляделся в стеклянную витрину. Она представляла собой короб, размерами и формой больше всего напоминающий обычный гроб.
Воображение тут же услужливо подбросило картинку: спящая Белоснежка, в прозрачной ночнушке и с лёгкой улыбкой на губах...
Так, спокойно, Макс. Подумай о чём-нибудь печальном. Например, о том, что скажет генерал, после того, как ты объявишь ему своё решение.
Вот интересно: почему эти впечатляюще яркие, по силе эмоционального воздействия, видения девушек приходят в
