Он подбежал к двери, посмотрел на исчезающую во мраке фигуру, обернулся и спросил:
— Он собирается возвращаться?
Дирк подскочил на ноги и некоторое время недоуменно смотрел на Ричарда.
— Так вот почему… — вымолвил он наконец, — вот почему Майкл так идеально для него подошел. Вот что следовало искать! Поступок, к которому подтолкнул его призрак, чтобы получить власть над ним, поступок, который он всей душой хотел совершить, который полностью отвечает цели призрака. Боже мой! Он думает, что мы их выжили, и хочет все вернуть. Считает этот мир своим, а не нашим. Именно здесь они собирались обосноваться и построить свой рай, черт бы его побрал. Это согласуется с каждым его шагом. — Дирк обратился к профессору: — Понимаете теперь, что мы наделали? Я не удивлюсь, если эта ваша «заблудшая душа» попытается вернуть планету к той точке, когда на ней начала зарождаться жизнь!
Он перевел взгляд с бледного как полотно профессора на Ричарда.
— Когда ты узнал об убийстве?
— Только что… — ответил Ричард. — По телефону. Наверху.
— Как?
— Позвонила Сьюзан. Не знаю, как ей удалось… Сказала, что услышала об этом из сообщения на автоответчике. Она сказала, что сообщение… Что это сообщение оставил Гордон, но, по-моему, у нее истерика. Дирк, что, черт возьми, происходит? Где мы?
— Мы перенеслись на четыре миллиарда лет назад, — дрожащим голосом сказал профессор. — И ради Бога, не спрашивайте, почему телефон работает в любой точке Вселенной, только не там, где ему положено работать. Это вопрос к «Бритиш телеком», не ко мне…
— К черту «Бритиш телеком»! — вскричал Дирк.
Он подбежал к двери и отыскал взглядом уже едва заметную фигуру, пробирающуюся по грязи к салаксаланскому космическому кораблю.
— Как по-вашему, — уже негромко спросил Дирк, — сколько времени потребуется этому жирному эгоистичному негодяю, чтобы добраться до корабля? Потому что ровно столько времени есть и у нас. Давайте сядем и все обдумаем. За две минуты нам нужно решить, что делать дальше. У меня есть сильные подозрения, что по истечении этих двух минут и мы трое, и все, что нас окружает и о чем мы знаем, — в том числе латимерия и птица додо, уважаемый профессор, — прекратят существование.
Он тяжело опустился на диван, затем снова встал и отодвинул из-под себя пиджак Майкла. Из кармана пиджака выпала книжка.
Глава 35
— По-моему, это вопиющая профанация, — сказал Ричард профессору.
Они сидели за живой изгородью.
Ночь полнилась ароматами летнего сада, время от времени с легким дуновением ветра с Бристольского залива доносились едва уловимые запахи моря.
Вдали над морем плыла яркая луна, в ее свете по южную сторону от них хорошо просматривался Эксмур.
Профессор вздохнул:
— Возможно, но, боюсь, он прав. Деваться некуда. Другого пути, похоже, нет. В стихотворении четко изложены все инструкции, если знать, что ищешь. Этому нужно положить конец, иначе призрак так и будет здесь болтаться. А теперь он еще и раздвоится. Горемыка. Впрочем, он сам виноват.
Ричард нервно вертел между пальцами травинки. Затем поднял руку и полюбовался, как на них заиграл лунный свет.
— Эта музыка… — наконец сказал он. — Будь я верующим, я бы решил, что мне представился случай увидеть Бога. Возможно, так оно и было, и мне следует уверовать. Я не устаю себе напоминать, что музыку никто не создавал, создали только инструменты для чтения партитуры. А партитура — сама жизнь, она повсюду.
Он взглянул на небо и вдруг прочел:
Когда бы воскресил яНапев ее чужой,Такой восторг бы ощутил я,Что музыкой однойЯ воздвиг бы тот чертогИ ледяных пещер красу!
— Хм-м-м, — задумчиво протянул профессор, — надеюсь, он успел.
— Простите, что?
— Так, ничего. Мысли вслух.
— Да уж! Его хлебом не корми — дай поболтать. Уже прошел целый час. Интересно, что там творится?
Ричард встал и посмотрел через изгородь на залитый лунным светом крестьянский домик.
Часом ранее Дирк решительно подошел к нему и постучал в дверь. Ее отворили неохотно, оттуда высунулся слегка заспанный человек. Дирк снял свою дурацкую шляпу.
— Мистер Сэмюель Кольридж? — громко спросил он. — Видите ли, я тут шел из Порлока [8] и подумал, не соизволите ли вы дать мне небольшое интервью? Для приходской газеты, редактором которой я являюсь. Обещаю, это не отнимет у вас много времени. У такой знаменитости, как вы, наверное, столько дел, но я так восхищен вашими творениями, что…
Неизвестно, чем закончилось сие обращение к поэту, потому что к этому времени Дирку удалось проникнуть в дом и захлопнуть за собой дверь.
— Ничего, если я отлучусь ненадолго? — спросил профессор у Ричарда.
— Что? Ах да, конечно. А я схожу пока проверю, что происходит.
Профессор скрылся за деревом. Едва отворив калитку, Ричард услышал громкие голоса и поспешно отступил назад. Дверь в домик распахнулась, на пороге, вертя в руках шляпу, откланивался Дирк:
— Сердечно вас благодарю, мистер Кольридж. Разрешите выразить глубочайшую признательность от себя лично и от своих читателей, вы были столь любезны и щедры, уделив мне время. Уверен, получится отличная статья, и как только она будет готова, я пришлю ее вам, чтобы вы могли прочитать на досуге, высказать свои рекомендации по стилю изложения, советы, замечания, все в этом роде… От всей души благодарю еще раз и надеюсь, что не отвлек вас ни от чего важного…
Дверь с треском захлопнулась.
Дирк повернулся и с торжествующим видом зашагал по дорожке к Ричарду.
— Ну вот, дело сделано, — сказал он, потирая руки. — Полагаю, к моему приходу он уже начал записывать, но теперь не вспомнит ни слова, это уж точно. Где же наш достопочтенный профессор? А, вот же он… Боже правый, я и вообразить не мог, сколько времени прошло. До чего же обаятельный и забавный человек наш мистер Кольридж. По крайней мере был бы таковым, если бы я предоставил ему шанс и не старался и так и эдак очаровать его сам.
Кстати, Ричард, я задал ему твой вопрос. В самом конце нашего разговора я спросил его об альбатросе [9]. Он удивился: что еще за альбатрос? Чепуха, не важно, сказал я. Услышав это, он возразил: что значит — не важно? Какой-то господин врывается среди ночи к нему в дом и спрашивает об альбатросах — выходит, это важно. И он хочет знать почему. Я попросил его выкинуть из головы чертова альбатроса, и тогда он ответил, что было бы неплохо, но он сейчас работает над одной поэмой, и у него возникла идея. Альбатрос, сказал он, намного лучше, чем столкновение с астероидом — в такое уж точно никто не поверит. На этом я откланялся.
Итак, раз уж я только что спас человечество от исчезновения, мне положена пицца. Что скажете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
