Перрин тер себе шею сзади, а Нед бранил его на все корки, называл лесорубом и гораздо худшими словами. Когда Джил встретилась взглядом с Родри, тот вздохнул и воздел глаза к небу, словно призывая богов в свидетели эксцентричности Перрина. Джил никогда не видела благородных господ, похожих на Перрина, и не знала, плакать ей или смеяться. Он был высоким, но страшно худым и нескладным, с худыми плечами, длинными руками и слишком крупными ладонями. Хотя его лицо не выглядело уродливым, сразу же обращали на себя внимание огромные глаза, слишком тонкие губы, несколько приплюснутый нос. Походкой Перрин напоминал чванливого аиста.
Когда слуга вернулся с ржавым шлемом, Нед объявил, что если кто-то забыл что-то еще, ему придется без этого обойтись. Джил в последний раз поцеловала Родри, а затем побежала к воротам — махать удаляющемуся боевому отряду. Неровным строем солдаты спускались вниз по склону, после чего выехали на дорогу и исчезли на западе, поднимая пыль. Джил молилась Богине, чтобы она сберегла ее мужчину. Девушка вернулась, назад, в дан, — скучать и ожидать новостей.
* * *
Владения небогатого тьерина Греймина находились в трех днях пути к западу от дана Неда. Узкая дорога пролегала между острых скал, кустарников и сосен. Местность тянулась по большей части необитаемая — пока в десяти милях от дана тьерина боевой отряд не увидел маленькую деревню, Спейбрун, — одну из трех, которые находились в вассальной зависимости от Греймина. Пока боевой отряд поил лошадей у деревенского колодца, Перрин заметил, что местные жители смотрят на них испуганными глазами. Войны в Кергонни напоминали бури, которые сносили крыши, не различая хижины простых людей и дома лордов.
Во второй половине дня они добрались до дана Греймина, который располагался на низком холме посреди ровного пастбища, по краям которого росли деревья. Большие ворота стояли открытыми, чтобы пропустить союзников во двор, наполненный людьми и лошадьми. Когда боевой отряд Неда спешился, подбежали конюхи, чтобы забрать лошадей и увести в общей неразберихе. Сам тьерин вышел приветствовать пополнение. Это был темноволосый, сильно поседевший мужчина. Под полотняной рубахой на его руках и груди бугрились мышцы.
— Я чрезвычайно рад видеть тебя, Нед, — сказал Греймин. — Твои двенадцать человек отлично дополняют войско, которое у нас собралось.
В уверенном голосе тьерина слышалось беспокойство, которое вызвало опасения у Перрина. Для этого имелись основания, как выяснилось во время военного совета, собравшегося в большом зале. Даже учитывая людей Неда и трех других союзников, Греймин набрал только двести человек. Против них выступал тьерин Наддрик и его союзники, а тех было около трехсот. Спор касался двух квадратных миль приграничной территории между их владениями. Однако конфликт зашел куда дальше. Греймин был готов передать вопрос на рассмотрение короля, однако Наддрик отказался от предложения, сделанного несколько недель назад. Последовала стычка между конными патрулями, в которой погиб единственный сын Наддрика.
— Поэтому он жаждет моей крови, — закончил объяснения Греймин. — Я проехался по своим владениям, собрал всю возможную провизию и свез в дан. Никогда не знаешь, что случится, если человек втемяшит себе в голову начать кровную вражду.
Прочие лорды с серьезным видом кивали, а Перрин искренне жалел, что на самом деле не родился лесорубом. Вражда может продолжаться годы, и вот он тут, повязанный честью, и обязан участвовать в распре ради Неда.
После трапезы лорды остались за столом для хозяев и почетных гостей. Они внимательно рассматривали грубо нарисованную карту восточного Кергонни. Над ней они пили, спорили и кричали друг на друга, а Перрин молча слушал. Его пригласили участвовать в совете только из вежливости, оказанной ему по праву рождения; но поскольку у него не было своего боевого отряда, он не имел права принимать решения. Перрин оставался за столом до тех пор, пока лорды не согласились с планом Неда предпринять неожиданную атаку на врага, идущего им навстречу, после чего ускользнул прочь, взяв у пажа фонарь с вставленной в него свечой, и отправился в конюшню. Отыскав там своего серого в яблоках мерина, Перрин повесил фонарь на гвоздь в стене и уселся на кормушку. Конь склонил морду к груди Перрина и легко фыркнул. Перрин нежно почесал ему за ушами.
— Ну, друг мой, интересно, проживем ли мы достаточно долго, чтобы увидеть зиму. Мне на самом деле интересно.
Блаженно не осознавая, что существует такая вещь, как будущее, о котором стоит задумываться, конь покусывал Перрину рубашку.
— По крайней мере ты будешь в безопасности. Тебе не придется участвовать в этой схватке. Есть хоть что-то, чему можно радоваться.
Если бы в Кергонни сражались конными, как делали в большей части Дэверри, то никакая честь, никакие обязательства не заставили бы Перрина отправиться на войну. Но поскольку в этой бедной зерном провинции лошади слишком ценились, чтобы убивать их, в Кергонни мужчины ехали верхом только до места сражения, а бились пешими. И все же… Несмотря на то, что Перрин был уверен безопасности своего четвероногого друга, сердце у него болело при мысли о сражении. Как всегда, когда ему приходилось отправляться на войну, Перрин раздумывал, не трус ли он. Несомненно, все лорды провинции посчитали бы его трусом, если бы узнали о его истинных чувствах, касающихся чести и воинской славе. Все это представлялось Перрину значительно менее важным, нежели ловля рыбы в горной реке или наблюдение за пощипывающим траву оленем. В часы, подобные этому, Перрину вспоминалась старая пословица: «Что есть у человека стоящего, кроме чести?». Очень многое есть у человека — и причем гораздо более важное, чем эта самая честь, по мнению Перрина. Но он никогда не осмеливался высказать эту мысль ни в чьем присутствии. Даже с Недом он не мог поделиться. И неважно, как сильно было его желание просто уехать подальше от этой бойни. Ему не хотелось убивать людей, которых он не знал, и участвовать в войне, которая вполне могла бы и не начаться.
— Как я предполагаю, друг мой, мой вирд приходит тогда, когда суждено. Интересно, а у лошадей есть вирды? Жаль, что ты не умеешь говорить. Мы могли бы порассуждать об этом, не правда ли?
Внезапно Перрин замолчал, услышав, как кто-то открыл дверь в конюшню. Серебряный кинжал Родри поблескивал в свете фонаря. Наемник быстро шел по проходу.
— О, это вы, лорд! — проговорил серебряный кинжал. — Видите ли, капитан тьерина отрядил меня присматривать за конюшнями, а я услышал, как кто-то тут разговаривает. — Удивленный, Родри огляделся вокруг. — Здесь есть кто-то еще?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
