Читаем без скачивания Миноносец. ГРУ Петра Великого - Константин Радов

Довольно скоро Его Величество напомнил о себе. Неприятель обнаружил намерение контролировать воды около Аландских островов, одна из наших дозорных лодок была взята. Имея пятикратное преимущество в гребных судах, мы просто обязаны были удержать за собой эту часть моря, через которую проходили пути в Ботнический залив и к самому Стокгольму. Исполняя повеление Петра, галерный флот выдвинулся к острову Ламеланду. По недостаточному знанию местных вод я не получил начальства над отдельною частью корпуса, а состоял помощником при командующем генерале. В Ледзундском проливе наш караван подвергся неожиданному нападению шведской эскадры, галеры начали беспорядочно отступать от многократно сильнейших в артиллерийском бою неприятельских фрегатов.

Распоряжения князя дают превосходный пример спокойного, непоказного мужества и хладнокровия. Избегая столкновения в открытых водах, где находящийся на ветре неприятель мог делать с нами все, что угодно, он приказал отойти в изобилующие мелкими островками и подводными камнями теснины. Преследователи, мнившие себя победителями, бесстрашно сунулись в ловушку: два фрегата плотно сели на мель, остальные маневрировали с чрезвычайной осторожностью, постоянно бросая лот.

– Приготовиться к абордажу!

Поползли фалы с сигнальными флагами, послышались команды офицеров. Галеры ставятся к бою достаточно плотно, чтобы приказы передавать голосом, от одного конца строя к другому.

– Князь Михаил Михайлович, изволь диспозицию учинить об атаке минами. Неприятель хотя не на якоре, но в маневре ограничен.

– Александр Иваныч, не порть казенное добро: эти суда сегодня же будут государевыми! Разве флагман беспокоит, «Померания», таких кораблей мы еще не брали. Сделаем вот что. Прикажи своим людям атаковать только тех, кто отобьется и уходить будет.

– Слушаюсь! Так и исполню.

– Сам, что ли, хочешь идти?

– Беспременно. Оружие неиспытанное, мне надо действие видеть.

– С Богом! Будем живы – расскажешь.

В моем присутствии рядом с Голицыным не было нужды, а к желанию подчиненных быть в гуще боя он всегда относился с уважением. Баталия кипела вовсю, когда под самым берегом, по недоступному даже галерам мелководью, проскользнули мимо сражающихся четыре вельбота.

Эти узкие длинные лодки, излюбленные охотниками на китов, приглянулись мне быстроходностью и сходством с казачьими чайками: они тоже не имеют транца, нос и корма одинаково заострены. Только вельботы гораздо меньше. Размер позволяет поднять изрядное число таких суденышек на палубу корабля и доставить куда угодно. А на воде они шустрые. Попасть из пушки в столь малую и подвижную цель – поди, попробуй! Форма мин и способы прикрепления специально продуманы, чтобы не создавать лишнего сопротивления: гребцов-то всего полдюжины.

– Суши весла! Оружие снарядить.

Лодки сошлись попарно: нос к носу, со смещением вбок. Матросы достают лежащие вдоль борта мачты – но не ставят вертикально, а бросают в воду. Сейчас трудный момент: совместными усилиями надо завести их под киль и попасть в специальные крепления. Минеры аккуратно раскручивают парусину, в которую укутана чужая погибель. Руки чешутся вмешаться, с трудом сдерживаюсь. Нужен большой запас твердости и здравомыслия, чтобы преодолеть иллюзии, связанные с чином. Большому начальнику всегда кажется, что он самый умный и самый умелый. Я не исключение, мне тоже кажется. Однако люди экзерцировались больше месяца, каждый день по нескольку раз, и по быстроте действий с ними никто не сравнится. Даже я, придумавший все это. А генерал, пытающийся руководить минером или пиротехником и тем заставляющий оного волноваться, катастрофически укорачивает свою жизнь.

Один или два фрегата взяты… Да, точно: вон, второй спустил флаг. Вокруг остальных сражение в разгаре. В каждый корабль вцепилось по десятку галер, как собаки в медведя, – пушки на такой дистанции недействительны, они бьют над головами атакующих – драка идет ручным оружием. Стрельба и крики сливаются в сплошной гул. Насчет флагмана Голицын не зря беспокоился: осадить его подобно прочим судам не удалось. Пятьдесят шесть пушек – а вертится, как грешник на сковородке. Наши уворачиваются, чтобы не попасть под бортовой залп, зайти с кормы не выходит. Еще немного – он вылавирует на глубокую воду, и поминай как звали.

– Готовы?! Атакуем корабль, попарно. Сначала мы с Зюзиным, другие двое заходят мористее. Если у первой пары все получится – вам на мелких шведов не глядеть, стеречь фрегаты на случай бегства. Пока идет абордажный бой, в кучу не лезть!

Командую гребцам, весла вспенивают темную воду, вельбот устремляется наперерез линейному кораблю. Потяжелее идем, чем прежде: перед форштевнем на пятисаженном шесте два пуда пороха в дубовом корпусе, похожем на рыбу.

Впереди несколько галер преследуют нашего врага. Выписывают замысловатые фигуры в такт его маневрам, палят из бортовых шестифунтовок и погонных гаубиц. Свалиться на абордаж с таким противником – духа не хватает, а то бы давно настигли.

Мы почти вне опасности, надо только проскочить картечные дистанции. Ядром – не попасть, а бортовой залп картечью по вельботам мог бы оказаться роковым. Но зачем стрелять? Откуда знать шведам, что безобидная на вид длинная лодка опасна такому левиафану?

Левиафан – это кит. Whale. А вельбот – whale boat. Сейчас мой гарпун проделает гиганту гигантскую дыру в деревянном брюхе. Теперь и картечью не достанут, слишком близко!

Удар! Словно кот после пинка солдатским сапогом – лечу, кувыркаясь. Балтийские волны смыкаются над головой. С трудом выныриваю, легкие раздирает кашель от попавшей воды. Вдруг чьи-то цепкие руки тащат меня вниз, в пучину. Рванувшись со смертным отчаянием, дотягиваюсь до воздуха и вижу безумную, с выпученными глазами, рожу. Поймав за одежду, выталкиваю матроса вверх и ухожу в глубину. Всплываю за его спиной. Здоровенный мужик беспорядочно лупит по воде ручищами, то и дело скрываясь с головой. Обнаружив, что борт лодки рядом, хватаю одной рукой доску, другой дурака, соединяю и снова ныряю. Иначе не отцепить.

«Померания» невозмутимо скользит прочь. Я не сразу понимаю, что взрыва не было. Так что же, черт возьми, было?! Вокруг плавают весла и щепки. Затопленный вельбот поворачивается под вцепившимися в него матросами. Скалится острыми обломками разбитая корма. Пушечное ядро? Мы же в непростреливаемой зоне!

На борту галеры вспухает дымок, через секунду доносится выстрел, черный мячик прыгает по волнам между нами и шведом. Проклятье!

Свое ядро – вот что это было.

Приотставший Ванька Зюзин вместо атаки гребет к нам, чтобы подобрать уцелевших. Линейный корабль меняет галс. Оказавшиеся под дулами пушек гребные суда разбегаются во все стороны, как плотва от щуки. Дьявол, неужели уйдет?! Где вторая пара? Волны невелики, но когда голова на одном уровне с ними, лодку вдали не увидать.

Ванька осторожно, кормой вперед, чтобы никто не задел снаряженную мину, подает вельбот, матросы протягивают руки – и тут мощный удар грома пронизывает водную толщу, сотрясая плоть до мозга костей.

Меня выдергивают из моря, как морковь из грядки. Втягивают на борт моих гребцов. Всех, кто остался жив. Слабость, охватившая члены после удара, постепенно проходит. Опираясь на чужие плечи, встаю. Вот теперь видно. Видно, как «Померания» прямо на глазах оседает в воду, все сильнее кренясь на левый борт. Опрокинуться не успевает, так и тонет в косом положении. Верхушки мачт остаются торчать из воды, за них цепляется несколько фигурок, другие плавают возле. Шведский галиот и несколько шхерботов вместо того, чтобы улепетывать на всех парусах, устремляются на помощь тонущим – и вместе с ними становятся добычей наших галер.

Со времен Полтавы приглашение пленных офицеров на праздничный ужин по случаю победы стало правилом хорошего тона. Лейтенант с «Померании», голштинский немец, после третьей чаши разговорился и начал строить догадки:

– Полагаю, в крюйт-камеру попала бомба. Остается не совсем понятным, почему нас в таком случае не разнесло на мелкие части. Возможно, еще раньше мы получили пробоину ниже ватерлинии, отчего большая часть пороха намокла и не взорвалась. Каким бы прискорбным для королевского флота ни был исход сегодняшнего боя, можно считать, что Фортуна оказала нам величайшее благодеяние.

Другие шведы внимательно слушали. Мы с князем переглянулись, скрывая усмешку. Гипотеза, выдвинутая единственным уцелевшим офицером флагмана, заслуживала всяческой поддержки. Я дружественно улыбнулся недавнему врагу:

– Совершенно с вами согласен, дорогой лейтенант, и хочу высказать искреннее восхищение вашим умом и проницательностью. С такими качествами вы, несомненно, станете адмиралом. Жаль, что наш достойный противник, вице-адмирал Шёблад, не может их оценить.

– Его Превосходительство был настолько огорчен неудачей, что не принял никаких мер к спасению, когда корабль начал тонуть. Прими, Господь, его душу. – Лейтенант возвел глаза к небесам. – Надеюсь, король сделает неизбежные выводы из результатов этой баталии и склонится к миру. Чем скорее закончится война, тем раньше я получу свободу.