была сравнительно спокойной, по пути мы не повстречали ни одного человека. Я то и дело с замиранием сердца поглядывала на таймер, но сдержать неумолимый отсчёт времени не могла. Сорок пять минут до самоуничтожения комплекса. Поспеем ли? Уверенности не было, но вешать нос и не подумала. Варианты, пусть и непопулярные, в загашнике водились. Тот же пробой материи — как последний шанс с неизвестными переменными. Вероятность успеха — ноль целых хрен десятых, зато всяко лучше, чем сгореть в термоядерном пекле.
Нужный проход в коридор возник неожиданно, я едва не вляпалась в притормозившую Булю. Питомица, блеснув радугой, шмыгнула влево. Заглянув за угол, опасности не выявила, но, несмотря на это, расположение духа, и без того паршивое, переросло в упадническое. Отлитая из истинного серебра дверь заграждала путь в камеру, где содержались подруги. Я лицезрела метки девчонок, запросто считывала физические параметры, отчётливо понимая, что вскоре они погаснут навсегда.
На левый глаз навернулась слеза, правый почему-то остался сухим — похоже, слёзная протока не успела восстановиться после очередного ранения головы. Как быть — я не знала. Впервой столкнувшись с неразрешимой проблемой, едва не опустила руки. О том, чтобы взломать магическое плетение, сплошь покрывающее полотно двери, не могло быть и речи.
От взгляда на гениально исполненную структуру астральное зрение безбожно троило. Десятки тысяч наложенных один на другой слоёв формировали магическое полотно, на вскрытие коего уйдут если не годы, то месяцы уж точно. Да и сам редкий металл взрезать не так просто. Всё, что оставалось, — помолиться Моране за упокой души княжон, близняшек и одной верной онна-бугэйся.
Покуда я размазывала сопли по щекам, Нова, подкравшись к двери, за каким-то хером принялась обнюхивать гадское серебро. Нанюхавшись вдосталь, отошла метров на пять, оборотившись, горделиво выпятив грудь, сжала кулак. Остановить девчонку не успела только потому, что в душе не… чего именно задумала мелкая дрянь.
Многотонная серебряная махина, съёжившись до размеров среднего арбуза, полетела на пол, губы анчутки растянулись в ликующей улыбке, и в этот самый момент ход времени остановил бег.
Ломать не строить. Могла ли я использовать совокупное заклинание хаоса и тлена? Да без проблем! Почему на этот раз не пошла очевидным путём? Всё просто… как раз на такой случай в плетение внедрялась дополнительная охранная сигналка. В конструкте их было шестьсот шестьдесят шесть, и каждая снабжена системой самоликвидации. Благодаря егозливой засранке, досрочная отправка в Навь гарантирована.
Кудесник, что ставил защиту, явно не предполагал, что найдётся узколобый индивид, способный усилием воли расплющить редчайший металл, заставив его вступить в реакцию со сверхсложной магической конструкцией. На его беду, сыскался феерический рукожоп, походя запустивший слияние субатомных частиц бесхитростным движением кисти.
Стоит довольная, улыбается: показала-таки силушку богатырскую, подмастила мамке. А рядом пухнет кварковая новая. Любопытно, гамма-всплеск вырвется за пределы Императорского разлома или всё закончится локальным армагеддоном? Узнаем через наносекунду!
Веки стали медленно опускаться, но не успела я зажмуриться, как заметила размытую молнию. Размытую? Вне пространственно-временного континуума, что ли? Да быть того не может! Молнией оказалась ложноножка Були, сцапавшая на сверхсветовой новорождённую звезду. Время тут же ускорилось, а я услышала удовлетворённый бульк.
Улыбка анчутки доползла до ушей, позади раздались восторженные голоса побратимов, а из дверного портала — дикие визги принцесс. Кто что орал, я не слыхала — не до этого было. Приятели даже не подозревали, насколько близко прошла смерть.
Буля деловито заползла в узилище и принялась пожирать бетонный пол. Не сразу смекнула, чем занята малютка, но подоспевший княжич объяснил, что в нашем полку завёлся непревзойдённый сапёр. Новость не произвела особого впечатления: после того, что я повидала минуту назад, уже ничем не удивишь.
Нова, вскарабкавшись на потолок, без затей перегрызла цепи, а воины ловко подхватили исхудавшие, покрытые кровоподтёками тела девиц. От былой красоты не осталось и следа. У Лё Гран вырезали глаза. Кимико лишилась хвоста. Яра щегольнула отрезанным ухом, Лопухина — баклажановым цветом кожи, а по спинам близняшек прошлись паяльной лампой. Весело принцессы провели время, ничего не скажешь. Обниматься не полезла: разило от них так, что глаза слезились. Не говоря ни слова, вывалила зелья и свежие комплекты «Мародёров», попутно втолковав подругам, что расшаркиваться нет времени. Лобызаться будем, когда на свободу выкарабкаемся.
Фиалов не жалела. Полагала, что хвост кицунэ не отрегенерирует, но не тут-то было. После шестого зелья отрос как миленький. Да ещё какой! Всем хвостам хвост. Длиннее, пушистей, гибче, сочного чёрного цвета — красота, да и только! Пока дамы занимались самолечением и авральной помывкой, успела отрекомендовать свежего члена семьи. Нова, скромно представившись, мягко пожала руку каждой, а вот на Лопухину окрысилась. Не откладывая в долгий ящик, мысленно поинтересовалась у мелкой о причине неприязни. Ожидала услышать самое страшное, ведь, грешным делом, подозревала Евдокию в двойной игре, но то, что мне поведала мелочь, уморило до слёз.
Всё оказалось до банального прозаическим. Лопухина, пользуясь магией скрыта, годами терроризировала племя анчуток, воруя с грядок самые нажористые плоды псевдобаклажанов, а также умудрилась стянуть у великого шамана рецепт священного напитка.
Глава поселения стократно увеличивал плату за голову негодяйки, пока цена не достигла баснословной суммы — в десять мер зёрен мудротёрна. Баклажан на самом деле был ягодой, галлюциногенный сок которой позволял дикарям общаться с духами предков.
Десять лет за графиней велась охота, но пакостная самка человека мастерски уходила от праведного гнева, продолжая попирать букву закона.
Не обращая внимания на недоумённые взгляды товарищей, отсмеявшись, доходчиво разъяснила анчутке, что отныне она не анчутка, а без пяти минут человек. Ждала негативной реакции, но её не последовало: плевать мелкая хотела на родное племя, а агрессия вызвана фантомной попаболью, ведь тем самым великим шаманом была именно она. К консенсусу пришли быстро. Нова схватывала на лету, не пытаясь оспорить мой авторитет, за что получила петушок.
Экспресс-лечение вернуло подруг к жизни за считаные минуты, а воссоединение с командой заставило отрешиться от пережитого. Маячивший на
