Беннет осторожно положил руку на ее мягкую и влажную плоть, и по телу девушки пробежала дрожь — она была готова принять его. И все же он еще раз спросил:
— Так ты уверена?
— Я ведь уже сказала, что да.
Она выгнулась ему навстречу, а затем, когда он вошел в нее, задохнулась от боли.
Беннет замер и поцелуем снял слезу с ее щеки.
— Ты никогда не выбираешь легкую дорогу, не так ли?
Он принялся покрывать поцелуями ее лицо и шею.
Она снова подалась ему навстречу и прошептала:
— Ну что же ты?
Беннет в темноте улыбнулся, а Мари добавила:
— Думаю, у нас с тобой появятся новые страницы, которые можно добавить к твоей книге, когда мы вернемся.
Мари испугалась, когда ей показалось, что Беннет хочет подняться с нее. Она обхватила его ногами и прошептала:
— Не смей вставать.
Беннет тихо рассмеялся и сказал ей прямо в ухо:
— Не беспокойся, доверься мне.
Он снова вошел в нее, и Мари приподняла бедра, все еще опасаясь, что он оставит ее. На мгновение она прикусила губу, но тут же расслабилась — блаженство превосходило некоторое ощущение дискомфорта.
Да, она доверилась ему. Почти.
Однако Беннет действовал слишком осторожно. Конечно, его тело излучало страсть — но он при этом сдерживал себя. А она не хотела, чтобы он сдерживался.
— Не бойся за меня, Беннет, — прошептала Мари. — Люби меня…
Она ухватила его за ягодицы, заставляя двигаться быстрее.
Прижимаясь к ней, он простонал:
— Боже, помоги мне… Что же я делаю?..
Но, несмотря на это свое заявление, Беннет уже через несколько секунд стал двигаться все энергичнее. Сливаясь с Мари в единое целое, он то и дело шептал ей прекрасные слова. И вскоре все исчезло для них обоих. Не было никаких приказов, никаких миссий и никаких тюрем, существовали только они двое.
— Мари, доверься мне, доверься… — шептал Беннет.
— Да, да, да… — шептала она в ответ.
Несколько секунд спустя Мари содрогнулась, застонала и затихла в объятиях Беннета. А он вошел в нее в последний раз и тоже замер, напряженно дыша. Теперь Мари вдруг сделалось тяжело под весом его тела, но она все равно не хотела отпускать его.
Однако спустя минуту он повернулся на бок, крепко прижал ее к себе и прошептал:
— Постарайся заснуть.
Мари закрыла глаза, но теперь она снова чувствовала запах плесени и грязи, пропитавший камеру. И чувствовала бугристый пол под собой. А если бы она открыла глаза, то смогла бы рассмотреть тени, мелькавшие в луче света под дверью.
Она в отчаянии потянулась к Беннету и, поцеловав его в грудь, тихо сказала:
— Похоже, в нашей версии не хватает нескольких глав.
Глава 27
Где-то в отдалении хлопнула дверь, и в тот же миг Мари очнулась в уютных объятиях Беннета. Она очень надеялась, что Беннет слишком крепко спал и не слышал этого стука. Интересно, как долго она спала? И как скоро они придут за ней?
Или за Беннетом.
Ее охватывал гнев, постепенно вытеснявший щупальца страха. Нет, они не должны забрать Беннета! Она сделает все, что сможет, чтобы спасти его. Но что же она могла?.. Похоже, что ничего, однако…
И тут ее осенило. Причем простота этого плана потрясла Мари. Да-да, у нее получится. Непременно получится.
Беннет собирался сознаться, что он — шпион. Но вместо него первой признается она. Только не капитану.
Не давая Беннету времени остановить ее, Мари встала и постучала в дверь.
Стражник, подошедший к камере, сонно проворчал:
— Чего вам?
— Мне надо поговорить с вашим капитаном, — по-турецки ответила Мари. — У меня есть важная информация.
Беннет вскочил на ноги и схватил ее за плечи.
— Мари, что ты делаешь?!
Она отчитала себя за поспешность. Возможно, ей сначала следовало обсудить это с Беннетом. Повернувшись к нему, Мари сказала по-английски:
— Я спасаю тебя…
Тут дверь со скрипом отворилась, и ружейный ствол, приставленный к лицу Беннета, заставил его отступить. Мари ахнула, бросаясь к нему. Стражник же насмешливо проговорил:
— Я вам не зеленый рекрут, чтобы меня можно было обмануть вашими хитростями.
Мари отошла от Беннета в более освещенное место и заявила:
— Ваш капитан наверняка захочет услышать то, что я могу ему рассказать.
Стражник схватил ее за плечо и притянул к себе. От него пахло потом и луком.
— Это я хочу услышать то, что ты можешь сказать.
Мари охватила паника, когда турок прижал ее к себе.
— Нет-нет, я…
Увесистый камень ударил в голову стражника, и тот со стоном упал на пол, увлекая за собой девушку. Беннет шагнул к ней и помог встать на ноги. Затем взял ружье стражника и проворчал:
— Будь все проклято, Мари… Я не позволю тебе приносить себя в жертву ради меня.
Он проскользнул мимо нее в коридор.
— Но я не собиралась…
— Тихо. Пошли быстрее.
Мари вздохнула и последовала за майором. Тот поднялся по лестнице и на самом верху, оглянувшись, приложил палец к губам.
Мари молча кивнула. Беннет же распахнул дверь и ударил прикладом стоявшего снаружи стражника. Тот со вздохом рухнул на пол.
Мари прикусила язык. Стоило им заговорить — и обоих убили бы на месте.
Осмотревшись, Беннет зашагал по крепостной стене. Мари следовала за ним, стараясь ступать как можно осторожнее и двигаться, как и майор, бесшумно.
Внезапно прямо перед ними возник солдат. Беннет шагнул к нему, но не успел — турок что-то громко крикнул до того, как майор добрался до него.
Вскоре беглецов окружили стражники, что-то кричавшие им.
Беннет вопросительно взглянул на Мари, и она сказала:
— Они требуют, чтобы ты бросил ружье.
— Я так и подумал…
Беннет наклонился и положил ружье на камни. В тот же миг трое солдат набросились на него и сбили с ног. А один из них ударил сапогом под ребра. Беннет застонал, и его лицо исказилось от боли.
Мари пыталась подбежать к нему, но какой-то солдат схватил ее.
— Прекратите! — кричала она, вцепившись ему в лицо ногтями.
Солдат снова ударили Беннета ногой.
— Прекратите или ответите перед Исад-пашой! — закричала Мари.
Стражники тут же успокоились, а тот, который бил Беннета, отошел от него подальше.
Тут вдруг появились мигающие факелы, и к ним приблизился капитан.
— Что тут происходит? — спросил он.
Его одежда была в некотором беспорядке, что свидетельствовало о том, что капитана вытащили из постели.
К нему подошел один из офицеров, они о чем-то тихо заговорили. После чего капитан несколько раз взглянул в сторону Мари. Он был явно раздражен, но вместе с тем и озадачен.
