Девушка устало села на крылечко и с тихой тоской произнесла:
– Значит, копия… И мне теперь в хозяйстве еще это чудо добавилось… Две роты скелетов, боевые роботы, духи всякие в подполе, да еще тираннозавр в придачу. Который тебя, Баббу, может, и не тронет… Но вот коров у соседей сожрет за милую душу и не посмотрит, что их инопланетяне дорабатывали… И как мне дальше жить прикажете?
– Но не убивать же его! – расстроился оберст, разглядывая зеркальные бока нового постояльца.
Над крыльцом повисла напряженная тишина. Казалось, еще чуть-чуть, и случится что-нибудь непоправимое. Например, Сашенька решится-таки поехать на пару-другую столетий в гости к бабушке Смерти, та зазывала к себе для шлифовки магических навыков.
– Мардикор-сану подарим! – наконец придумал бабуин. – Он все ворчал, что у них в городе ничего приличного нет из достопримечательностей. Одни монахи и заводы, что игрушки для детей штампуют. А так – будет свой динозавр, настоящий! Куда там японцам с их выдуманным Годзиллой! Вот он, Тоша! Хитрый, быстрый, зубастый! И если голодный будет, то это же Китай – прокормится!
– Точно, дядя-сан ученика пытался найти. Говорил, давно никого сообразительного подобрать не может, чтобы со всем уважением к учителю и после первого же удара в обморок не падал. Пусть Тоша кунг-фу изучает. С его хвостом – легко создаст новый стиль и будет призы завоевывать! – закивал в унисон оберст.
Подойдя к гостю, девушка погладила морду гиганта. Тоша осторожно лизнул юную хозяйку усадьбы языком и заурчал. Задумчиво поглаживая шершавую шкуру, Сашенька посмотрела на многоэтажный сарай, где стояли отработавшие дневную смену боевые роботы, и накрутила пальчиком прядку волос:
– А что… Пусть обучает… Кстати, он давно к нам в гости собирался… Пусть приезжает уважаемый Мардикор-сан и тренирует нового ученика. Место Тоше найдем, для прокорма я его буду к вам отпускать, Баббу. Мистер Один жаловался, что разных монстров в магических лесах развелось, не протолкнуться уже… А потом, как все наладится, можно и в Китай. На турнир или туристом, достопримечательности посмотреть…
Поднявшись снова на крыльцо, девушка переспросила:
– Значит, бронепоезд возвращают? Это хорошо. Я подожду, пока дедушка вернется. Будет знать, как за моей спиной животных мучить.
Хлопнула дверь, и скелет с бабуином недоуменно переглянулись.
– Вообще-то он не зверь. Он – даже не ящерица. Он – динозавр! – возмутился оберст.
Но обладатель острого слуха лишь досадливо отмахнулся:
– Хоть птеродактиль! Слышишь? Скалку взяла… Пойдем-ка, мой друг. Ты говорил, что подчиненные наловчились из машинного масла гнать отменный первач. Надо его распробовать до того, как вернется уважаемый мистер Данбартоншир и здесь начнется настоящая охота.
– Негуманные виды оружия запрещены международными конвенциями! – всполошился скелет.
– Ты это не мне рассказывай, – расхохотался Баббу и потопал к тираннозавру. – Тоша, Тоша! Пойдем, мой хороший. Видишь, как обернулось, будешь теперь вместо кошки у хозяйки. Будешь класть голову на крышу избы и мурлыкать… Пойдем, пустоголовые механики тебе даже место уже нашли, рядом с роботами. Давай, шевели лапами. Мал ты еще – видеть настоящие битвы титанов. Не ровен час, Сашенька тебя скалкой зашибет, у нее рука тяжелая… Пойдем, горе зубастое…
* * *
Говорят, фингал у мистера Данбартоншира сошел лишь через две недели. А господин Иванов навсегда зарекся произносить слово «охота» в присутствии колдуна. Видимо, действительно негуманные виды оружия в умелых руках – страшная сила…
Глава тридцать девятая, историческая
Еврейский вопрос мистера Данбартоншира
Древний телефон скакал на тумбочке и раздраженно молотил полированной ручкой, надрывая голос:
– Господин Данбартоншир? Мы просим вас приехать в Фонд содействия завтра утром. На ваше имя поступила жалоба, нужно с ней разобраться.
– Жалоба? – удивился осторожный потомок рассудительных шотландских чернокнижников. – Я не помню, чтобы обижал кого-то за последнюю тысячу лет.
– Жалоба, жалоба, – ехидно отозвалась трубка. – Мы надеемся встретиться с вами завтра. В противном случае передадим бумаги в суд, пусть там разбираются.
И в ухо ударили короткие злые гудки.
– Вот гадость какая! – возмутился колдун, пнув тумбочку. – Я, как белый человек, поддался на уговоры господина Иванова, поставил эту адскую машинку… И на тебе – в суд! Можно подумать, мне больше делать нечего, кроме как по судам таскаться… А еще больше делать нечего Иванову. Нравится ему по новому телефону мне названивать, придумал тоже!.. Нет чтобы, как белый человек, блюдо с наливным яблочком использовал… Или лампу какую-нибудь. Потер тряпочкой – и я знаю, что разговор имеется… Тьфу на эти новые технологии, никакого спокойствия…
Еще раз для порядка наказав несчастную тумбочку, старик начал собираться в дорогу.
* * *
Утром одетый в строгий черный балахон колдун аккуратно открыл красивую дверь с цветным витражом и засунул голову внутрь огромного пустого холла.
– Где у вас тут Фонд находится? – поинтересовался он.
Получив небрежный жест от секретарши, посетитель окончательно пробрался в здание и засеменил вдоль вереницы стрелок-указателей.
* * *
– Мы представляем многострадальный народ Израилев, который подвергается гонениям и унижениям уже долгие годы, – уверенно декламировал застывшему на краешке стула старику важный молодой человек с красиво уложенными волосами. – И как требуют нормы международного права, внимательно следим за всеми публичными выступлениями известных лиц, которые могут нести в себе следы антисемитизма и фашистской пропаганды. Вот посмотрите, господин Данбартоншир, ваше интервью газете «Сельские будни» пятилетней давности. Вот, я специально выделил маркером. Не могли бы вы прочесть…
Поднеся газету к самому носу, засмущавшийся чернокнижник пробубнил себе под нос:
– Тут написано: «…в связи с перебоями с водой…» и еще: «…я считаю это недопустимым, надо четвертовать и вешать за такую расхлябанность…»
– Именно, – ловко выхватил сложенные вместе листы молодой человек. – И нам, Фонду содействия в частности, и всему народу в целом очень обидно слышать столь грубые высказывания в наш адрес от уважаемого члена общества, прославившегося на весь район. Мало того, вы открыто призываете устроить геноцид ни в чем не повинных людей!
– Простите, но я не понимаю, – проблеял мистер Данбартоншир. – Какая связь между тем, что я там сгоряча ляпнул пять лет назад, и… этим самым народом?
– Как?! Вы делаете вид, что не понимаете столь очевидного оскорбления, нанесенного вами вполне обдуманно и без колебаний?! – возмутился хозяин кабинета, заставленного дешевой пластиковой мебелью. – А не могли бы вы вспомнить общеизвестную поговорку? «Если в кране нет воды – воду выпили…» Кто? Кто выпил воду?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
